— Так Настя где сейчас? — Иванов продолжил беседу, больше напоминавшую допрос. — Поймите, Анатолий — Пахом может в любую минут добраться до нее! Не удивлюсь, если он следил за вашим автомобилем… Ничего подозрительного не помните?
Критик ненадолго задумался и вдруг вскинул глаза:
— А, знаете, припоминаю! Такая подозрительная машина, похожая на карету… Так вот оно что! Что ж…
— Торопитесь, Анатоль! — подогнал доктор. — Надо действовать! Срочно.
Иванов поднялся на ноги:
— Так где вы спрятали Настю?
— В Княж-Мещерском… Сейчас просто — Мещерский поселок. У Юлиной знакомой там дача. На Варварке, кажется… Я покажу — где.
Позабыв про Далтона, наслаждающегося чудесным кофе и общением с Евграфией Петровной, приятели, прихватив журналиста, спустились к машине.
— Вот! — завидев «Минерву», Анатоль вскинул брови. — Вот именно такое было авто!
— Таких в Москве двести двадцать три штуки, — забравшись в салон, невозмутимо пояснил Иванов.
— Неужто — двести двадцать три⁈
— Или — двести двадцать четыре!
Иван Палыч уселся рядом с шофером:
— Кузьма, дорогу на Княж-Мещерский знаешь?
— Где дачи, что ль? Найде-о-ом!
Негромок заурчал двигатель, и «Миневра», плавно тронувшись с места, покатила по мостовой.
— Ну, что Анатолий, — повернув голову, усмехнулся чекист. — А теперь поведайте нам, почему вы нас приняли за бандитов?
— Да потому что Пахом требует дань с моего дядюшки! — раздраженно воскликнул газетчик. — Весомую, надо сказать, дань. Подсылал уже в контору двоих… Вот и про вас я подумал…
— Да уж, бывает, — доктор помотал головой. — А что за человек любезничал с Юлией? Ну, вы говорили…
— Я говорил⁈
— Ну, значит, мистер Далтон…
— Так это его знакомый, — нервно рассмеялся Анатолий. — Можно сказать, коллега. Француз.
Выехав из города, какое-то время ехали вдоль железной дороги, а потом повернули налево, к лесу, за которым виднелись нарядные деревянные домики и заборы — дачи.
— Направо теперь, — высунувшись из салона, пояснил Анатолий. — Вот она, Варварка. От угла — третий дом.
Выбравшись из машины, Иванов надвинул на глаза кепку:
— Н, что же. Идем! Анатолий, войдете первым. Ну, а потом, Иван Палыч — ты. Скажешь… ум… даже не знаю.
— Уж найду, что сказать, — спрыгнув наземь, заверил доктор.
Маленький деревянный дом с резным палисадом… Яблони, рябинка, смородина…
Открыв калитку, все трое подошли к веранде…
— Ого! — обернулся газетчик. — Однако — замок. Может, в лавку пошла? Или в газетный киоск, на станцию?
— Здравствуйте! — с соседнего участка к забору подошел пожилой мужчина в белой, навыпуск, рубахе и сандалиях на босу ногу — дачник. — Если вы к Маше, так она уехала.
— К Маше? — Иван Палыч удивленно посмотрел на Анатолия.
— Мы с Анастасией уговорились, чтоб она себя так называла, — негромко пояснил тот. — В целях конспирации.
— Хорошая девушка, веселая, — дачник одобрительно покивал. — Вчера полдня на велосипеде каталась.
— Велосипед… — всплеснул руками критик. — Так… он же, кажется, сломан был. Я сам видел — стоял, вон, в сарае без цепи…
— Так сосед наш, Никитыч, вчера ей и починили. Он в депо, на Киевском, слесарит.
— Та-ак… Вы сказали — уехала? На поезде? — осматриваясь, быстро уточнил Валдис.
— Нет. На таксомоторе! — хохотнув, дачник покачал головою. — Красиво жить не запретишь. Так и девушка-то красивая, а!
— А-а-а. куда? — вскинул глаза журналист.
Мужчина вдруг улыбнулся:
— А я вас помню! Вы как раз с Машей приехали… Я вам еще дорогу показывал. Девушка с вами была…
— Да-да, так… А когда, с кем уехала, не видели?
— Утром, часиков в девять. Я как раз поливать вышел… Мужчина за ней заходил… Чернявенький такой, юркий. На армянина похож. И с ним двое парей. Здоровущие! Но, они в дом не заходили, ждали на улице.
— А номер такси не запомнили?
— Да куда та-ам! Мне на что? А… что случилось-то?
— Родственники мы ее, — улыбнулся Валдис. — Вот, хотели навестить — а ее и нету!
— Так, может, приедет еще… Вы подождите.
— Пожалуй, так и сделаем…
— Чернявый, юркий… — задумчиво протянул газетчик. — Не тот ли это француз…
Анатолий, как насчет ключа? — напомнил доктор.
— Юля во-он из-под того кирпича доставала… А ну-ка… Ага, вот он!
Отперев замок, газетчик гостеприимно распахнул дверь:
— Прошу!
В доме все было в полном порядке. Ничего не разбросано, никаких следов борьбы… ничего такого.