Понятно… Только вот, Нора Баез — уж точно не Римский-Корсаков!
О своих предположениях доктор телефонировал Иванову уже из Люберец, с фабрики.
— Как, как, говоришь? Нора Баез? Ладно, спрошу…
Валдис забежал на чай вечером. Анна Львовна была очень рада — не часто к ним хоть кто-нибудь заходил не по работе, а просто так, поболтать. Да, честно сказать, времени на гостей не было.
— Боже, у нас и нет ничего! — хлопотала Аннушка. — Ваня, сбегай в кондитерскую. Там, на углу. Верно, открыта еще…
— Да у меня баранки! — чекист достал из саквояжа пакет. — Свеженькие! Ну, я пока на улицу — покури… Иван Палыч, компанию не ставишь? А, Анна Лвовна?
— Да пусть идет. Только как бы к курению не пристрастился! А то сам все время говорит, что курить — вредно.
Оба — гость и хозяин — быстро спустились во двор и уселись на скамеечку под старым кленом. Уже начинало смеркаться. В окнах зажигались огни, маменьки загоняли деток домой громки пронзительными голосами. Рядом, под фонарем, девочки играли в классики. Прыгали, смеялись, пиная жестяную баночку от монпансье.
Где-то за углом пьяницы горланили песню про Стеньку Разина…
— Это фокстрот, дружище, — закурив, вытянул ноги чекист. — Он же — кросс-степ. Танец такой, модный. На основе французского вальса-бостона!
— Какой же это фокстрот? — Иван Палыч прислушался и хмыкнул. — Это про Стеньку…
— Да я не про то! — расхохотался Валдис. — Помнишь, ты мне днем телефонировал, про песню спрашивал… Нора Баез — американская певица. Поет джаз, фокстрот, слоу-фокс и все такое прочее.
Доктор восхищено свистнул:
— Так ты что же у нас, музыкальный специалист? Вот не знал!
— Это не я, это Анатоль, журналист… да помнишь, — выпустив дым, скромно признался чекист. — Он к обеду заходил весь такой озабоченный, бледный… Говорит, Юля пропала! Ну, подружка его… которая никакая не Юля.
— Он в общежитие заезжал… Ну, ВХУТЕМАСа… Так там ее предсказуемо не оказалось.
— Ну, еще бы! — Иван Павлович покачал головой.
— Мало того, — невозмутимо продолжал Иванов. — Исчез и Француз. Ну, тот, липовый… Далтон сказал — его с третьего дня в гостинице невидно.
Доктор нахмурился:
— Так они что же, выходит, вместе исчезли?
— Так, а я тебе о чем? — тихонько протянул Валдис. — Не зря же Анатоль свою кралю к французу этому ревновал. Ох, боюсь, эта парочка еще себя проявит!
— Так искать надо!
— Ищем.
— Ты сказал — общежитие… — насторожился Иван Палыч. — Так, у «Красного треугольника» тоже общаги есть!
— И не одна даже! Вообще, «Треугольник» — это питерская контора, у нас — филиал! Но, огромный! Столица, чай…
Общежития московского филиала петроградской фирмы «Красный треугольник» занимало сразу два доходных дома неподалеку от Садового кольца. Два дома — два общежития, мужское и женское. Между ними стояла большая деревянная бочка с надписью «Квас», привезенная на телеге, запряженной двумя першеронами. Уже образовалась очередь.
Иван Палыч заявился в общежитие том силе и по своему санитарно-эпидемиологическому делу, о чем не следовало забывать. В наркомздраве работников было не очень-то много, а Москва — большая, так что должности начальника и исполнителей частенько приходилось совмещать. Ну, конечно же, пришлось прихватить с собой Иванова. По вполне понятным причинам — не посвящать в дело лишних людей.
Комендантом женского общежития оказалась юркая, небольшого росточка девушка, чем-то похожая на вечно удивленного подростка. Звали ее Люся Комарова, но, тут обязательно нужно было прибавить слово «товарищ». Товарищ Люся Комарова — вот так!
Серая юбка с гетрами, синий французский френч, модный в эпоху битве при Вердене, жесткие медно-рыжие волосы подстрижены в прическу «пролетарское каре», миленькое, несколько восторженное, лицо, веснушки…
— Санитарно-эпи-деми- лог… логичская обстановка? — после прочтения мандата, восторженное выражение лица юной комендантши сменилось неподдельным удивлением. — А мы что? Что-то натворили?
— Коли б натворили — милиция бы пришла, — логично пояснил Иван Павлович. — А мы, товарищ Люся, не из милиции. Мы — из наркомздрава! Так что покажите мне пока общественные помещения… Есть у вас такие?
— А как же, товарищ! — Люся сверкнула глазами. — Красный уголок, столовая, прачечная… Да-да! Между прочим — электромеханическая, вот!
— Рад за вас, — сурово кивнул доктор. — Так я загляну в Красный уголок. А мой коллега пока осмотрит жилые помещения. Прошу сопроводить!
— Да-да, товарищи, конечно. А Красный уголок у нас по коридору направо…