— А эту Варей зовут. Варвара Зябликова… — Трофим Василевич расставил на столе стаканы в серебристых подстаканниках. — Между прочим — сирота из дома призрения. И вот — медицинская сестра! Еще и на доктора выучится хочет… Эх, при прежней-то власти одна дорога — в прислуги. А нынче?
Глушков покачал головой:
— Я ведь Иван, в советскую-то власть поверил не тогда, когда ты меня с того света вытащил… А вот когда такие, как Варя — здесь! В люди вышли! Эх… Давай по граммульке!
Подмигнув гостю единственным глазом, Трофим Васильевич поднялся на ноги и вытащил из шкафчика кочку с чистейшим медицинским спиртом. Плеснул по стаканам:
— Давай. Пока чай не налили… За советскую власть!
Чокнулись… Сладким огнем обожгло нёбо, провалилось внутрь, блаженно разливаясь по телу…
— Иван Павлович! — впорхнула в смотровую Варвара. — Там это… По телефону… Вас спрашивают. В ординаторской велели позвать… Вас спрашивают! Сам товарищ Семашко на проводе.
Семашко звонил по поводу приезда американцев. Какое-то благотворительное общество, через которое уже переправляли пенициллин. И вот сейчас они нашли спонсоров и загорелись построить точно такую же фабрику, как у в Люберцах. Иван Палыч должен был встретить гостей уже завтра утром, все рассказать и показать. Хорошо хоть, не огранивать расселение — делегацию уже расселили на Тверской в гостинице «Люкс», с начала марта больше известное, как Общежитие Коминтерна. Как раз проходил учредительный съезд, о чем писали во всех газетах.
— Ох, далась мне эта их делегация! — встав с утра, пожаловался жене Иван Палыч. — Считай дня три насмарку.
— Так люди-то, Иван верно, не зря приедут! Уж как-нибудь переживешь. У нас, вон, из Абиссинии делегация — и ничего!
Анна Львовна покачала головой, пышные, словно бы напоенные ласковым солнцем и медом, локоны ее рассыпались, растеклись по плечам золотым водопадом.
Доктор поцеловал жену, обнял, затем наклонился и припал к животу ухом…
— Ну, что там, дочка?
— Сынок! — рассмеялась Анна. — Эй-й, ты что делаешь-то?
— Так через ночнушку плохо слышно!
— Тихо! Тсс!
Аннушка приложила палец к губам и, кивая на дверь, прошептала:
— Снова подслушивают! Вот половица скрипнула…
— Ну, София Витольдовна… — скривился Иван Павлович.
Анна Львовна тихонько засмеялась:
— Не скажи! Там и Владимир Серафимович — любопытник еще тот. Хоть и бывший присяжный поверенный!
Супруги по-прежнему жили в коммунальной квартире, на третьем этаже бывшего доходного дома. Соседи оставались все те же: Владимир Серафимович, София Витольдовна, железнодорожные работники Сундуковы, Игорь и Лена, с двумя подростками-детьми, Юлей и Витенькой… Мельниковы, Алексей с Пелагеей. Вот только еще один прежний жилец, Андрей Христофорович Березки куда-то запропал, а, поскольку типом он был скользким, то предполагать можно было всякое — скорее всего, ввязался в какую-то сомнительную аферу, а то и сам ее организовал.
Машина, верная «Минерва» уже ждала у подъезда, водитель Кузьма деловито протирал фары и лобовое стекло чистой шелковой тряпочкой.
— Иван Палыч! А вам пакет… Ну, письмо, — завидев начальство, улыбнулся шофер. — Сам нарком велел передать. Я там, на сиденье, положил.
— Письмо? А, помню, помню — отчет по кадрам… Давно уже должны были прислать.
Забравшись в салон, доктор вскрыл плотный коричневатый конверт с печатью Управделами Совнаркома.
Ну, все правильно… Справка по прошлым отчетам… Запрос по недавно принятым сотрудникам… Все, как обычно — для служебного пользования.
А кто у нас из новеньких? — задумался по пути доктор.
Новеньких было пять человек: трое парней охранников, два научных сотрудника с медицинского института и одна совсем еще юная лаборантка, Николаева Настя.
Настя работала третий месяц и за это время уже успела очаровать весь коллектив, особенно — молодую его часть. Впрочем, и те, что постарше заглядывались на молодую и красивую девушку. Каштановые локоны, зеленовато-серые, с поволокой, глаза, чувственные губки…
Даже женщины в возрасте — и те относись к Насте доброжелательно, что, вообще-то, женским коллективам не свойственно. Да что там говорить, юная лаборантка понимала всем настроение одним своим присутствием! Невысокая, юркая, чуть склонная к полноте и подвижная, словно ртуть, девушка легко сходилась с людьми, причем за словом в карман не лезла и могла запросто отбрить любое начальство. Постоянно улыбалась напевала, рассказывала какие-то смешные истории, от которых окружающие смеялись до слез, в общем — излучала самую доброжелательную атмосферу, что явно шло на пользу всему коллективу.