— Товарищ Петров? Иван Павлович? Разрешите представиться. Ковалёв, Леонид Игнатьевич. По распоряжению товарища Семашко назначен вашим помощником.
— Проходите. Садитесь.
Иван Павлович отложил бумаги, давая себе секунду, чтобы оценить нового человека. Семашко не обманул — выглядел парень смышлёным и собранным.
Ковалёв сел на стул, выпрямив спину, положил планшет на колени.
— Николай Александрович ознакомил меня с общей задачей. Организация санитарной обороны Москвы, координация с госпиталями, противоэпидемические мероприятия. И… с недавними событиями в Смоленске. В общих чертах.
В последней фразе прозвучал тонкий, едва уловимый вопрос. Спрашивать напрямую не стал, давая понять, что знает, что дело не только в бумагах.
— В общих — правильно, — кивнул Иван Палыч. — Детали узнаете по мере необходимости. Опыт полевой медицины есть?
— С семнадцатого года, — коротко ответил Ковалёв. — Сначала Западный фронт, санитарный поезд. Потом — Южный, при Врангеле. Был начальником перевязочного пункта дивизии. После ранения — госпиталь в Казани, там же закончил ускоренные курсы военных фельдшеров.
Иван Павлович одобрительно кивнул.
— Знакомы с пенициллином?
И тут в глазах Ковалёва впервые промелькнуло что-то, кроме служебной сдержанности. Тёплый, живой огонь благодарности.
— Не просто знаком, Иван Павлович. Недавно в госпитале под Казанью вспышка была газовой гангрены. Безнадёжных — человек двадцать. Потом пришла партия нового препарата — пенициллин. Из Москвы. С вашей фабрики. Мы кололи, не очень веря… — Он на секунду замолчал, и его взгляд на миг ушёл в прошлое. — Выжили одиннадцать. В том числе мой друг, хирург. Без этого… он бы не выкарабкался. Так что да, Иван Павлович. Знаком.
— Рад это слышать, — искренне сказал Иван Павлович.
— Я к вашим услугам, — Ковалёв слегка кивнул. — Что прикажете делать?
Иван Палыч пододвинул к нему карту города, испещрённую пометками.
— Вот. Отметил ключевые точки: вокзалы, рынки, крупные заводы, водокачки. Нужно в каждую точку — готового человека. Не просто инструктора, а ответственного, который не растеряется, если начнётся паника. Нужно проверить запасы дезсредств в окружных аптеках, выявить помещения под изоляторы. И всё это — вчера.
Ковалёв взял карту.
— Понял. Разрешите уточнить полномочия? В случае саботажа или прямого противодействия местных властей?
Вопрос был задан спокойно, но Иван Павлович уловил в нём сталь. Этот человек знал, что добрым словом и инструкцией не всегда обойдёшься.
— Полномочия — чрезвычайные. Вплоть до вызова вооружённой охраны через ЧК. Мой заместитель и уполномоченный чрезвычайной санитарной комиссии. Но, — Иван Павлович посмотрел ему прямо в глаза, — я ставлю на первое место жизни людей. И тех, кто болен, и тех, кто здоров. Наша задача — не запугать, а организовать и защитить. Железная рука — в бархатной перчатке. Сможете?
Уголки губ Ковалёва дрогнули в подобии улыбки.
— На фронте учили: иногда лучшая перевязка — это быстрая и жёсткая. Но суть одна — остановить кровь. Я понял вашу мысль, Иван Павлович. Не подведу.
«Верткий парнишка», — подумал доктор. Впрочем, это только хорошо.
— Отлично. Сегодня — ознакомление с документацией и фабрикой. Завтра — первая поездка по точкам. Будут вопросы — я здесь.
Ковалёв встал, взял планшет.
— Есть. Разрешите идти?
— Идите. И… Леонид Игнатьевич, — остановил его Иван Павлович. — Рад, что вы с нами.
Молодой человек снова кивнул, и в его стальных глазах на миг вспыхнуло то же тёплое, признательное выражение.
— Взаимно, Иван Павлович.
Москва. Казанский вокзал. Полдень.
На перроне, отведённом для служебных составов, было непривычно пусто и тихо. Обычную суматоху отсекли несколько человек в скромных, но добротных пальто и двое красноармейцев, стоявших поодаль, у кирпичной стены. Делегация была небольшой: чиновник из Совнаркома с портфелем, представитель московского Совета и Иван Павлович Петров, как лицо, косвенно причастное к вопросам транспорта и здравоохранения (а на деле — как человек, пользующийся доверием).
Поезд из Екатеринбурга подошёл без гудков, тихо и плавно, выпустив клубы белого пара. Из вагона третьего класса, ничем не отличающегося от других, вышел первым человек с выправкой — бывший офицер, не иначе. Он быстро окинул взглядом перрон, встретился глазами с чекистом из охраны, едва заметно кивнул.