Глянув, доктор с облегчением перевел дух:
— Да, все в порядке. Можно было завтра и выписать.
— Мы и хотели завтра!
— Значит, не дождалась… Ладно! Пожалуюсь жениху, что еще делать!
Вообще-то, присматривать за Лорой должны были чекисты, иностранный отдел во главе с Яшей Блюмкиным, коему бывшая шпионка, похоже, рассказала все. Иванов как-то проговорился, что Блюмкин лично хлопотал за нее перед шефом и тот, вроде бы, согласился не предавать Лору суду, а использовать в своих целях.
Ну, как бы там ни было, а раз не охраняли, так, значит, и не надо было. Главное — не заразная! Черт с ней…
— Женя! А давай-ка, брат, чайку!
— Сейчас поставлю, — улыбнулся Некрасов. — А можно и в дворницкой. У них там самовар!
— Ну, раз самовар…
Хоть чайку попить! Ничто и ехал… И слава Богу, что так.
В дворницкой сидел тот самый солдатик, которого когда-то не так давно прооперивал доктор. Из бывшей охраны царя…
Как бишь его? Хотя, неважно. И переспрашивать как-то не комильфо.
— А что, чайком нас угостишь, братец?
— Так от — самовар, — засуетился солдатик. — И пироги от. Анисья пекла, сторожиха… Вкусные!
— Хорошо! — усаживаясь на скамейку, доктор потер руки. — А что за гости сегодня наезжали?
— Да парень молодой, — улыбнувшись, солдатик округлил глаза и понизил голос. — А с ним — государь! Он, он, я сразу узнал! Глаза, бородка… И голос… тот самый голос…
— Часом, не привиделось тебе, братец?
— Не-е! Я ж в охране у него служил! Вот, и карточка… фото… Посейчас, принесу, ага?
Не дожидаясь ответа, выздоравливающий бросился прочь из дворницкой… вернувшись через пару минут:
— Это… там… телефонируют! Женщина какая-то. Нервная. Спрашивает начальство…
— Начальство? — поставив чашку, Иван Палыч посмотрел на Некрасова. — Сиди, Женя! Схожу. Любопытно просто… И что там за нервные женщины звонят?
Поднявшись в ординаторскую, доктор поднял лежащую на столе трубку:
— Слушаю, Петров.
— Иван Павловичи, это Юля! Так и знала, что вы будете здесь.
Голос сбежавшей авантюристки звучал напрядено и нервно, да и там, откуда она сейчас звонила, явно что-то происходило: слышались громкие крики и треск… Выстрелы?
— Иван Палыч, пожалуйста, позвоните в ЧК! Может, вы знает, кому! Дежурный не отвечает… В милицию не дозвониться… Сейчас снова попробую и…
— Да что там у вас происходит-то? — закричал в рубку доктор. — И где?
— Бандиты… напали… Стрельба!
— Где? Адрес говори! Адрес!
— Пречистенка, десять… Контора «Новый таксомотор». Скорее, Иван Павлович! Нас всего трое! Я, Анатоль… и Николай Александрович… с Урала, шофер…
Глава 14
Иван Павлович едва не выронил трубку. Адрес и последние слова Юлии — «Скорее!» — резанули уши. Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Николай Александрович. Царь. Под обстрелом…
Иван Павлович, не выпуская трубки из руки, тот час же покрутил ручку аппарата:
— Девушка, мне срочно — ЧК!
— Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Перестрелка. Там… Романов, — отрывисто бросил Иван Палыч, сбегая по лестнице. — И, возможно, наши «знакомые» с ландо.
«Минерва» Кузьмы была уже у подъезда. По пути заехали на Лубянку. Валдис рванул переднюю дверцу и втиснулся рядом с шофёром, Иван Павлович и Шлоссер запрыгнули в салон.
— Гони, Кузьма! Как на пожар!
Тяжёлый автомобиль взревел и рванул в ночь.
Москва мелькала за окном тёмными силуэтами домов, редкими фонарями, расплывающимися в лужах после недавнего дождя. На Пречистенке, одной из самых тихих и аристократических улиц старой Москвы, царила кромешная тьма. Лишь в одном месте, у массивного трёхэтажного здания бывшего «присутственного места» — дореволюционной канцелярии с толстыми стенами и высокими окнами, — тускло светился одинокий фонарь, выхватывая из мрака шикарная ландо с поднятым верхом. Ландо стояло наискосок у тротуара, словно брошенное наспех. Вороной конь беспокойно переступал ногами.
«Минерва» с визгом тормозов остановилась в двадцати шагах. Дверцы распахнулись.
— Оружие, — тихо сказал Валдис, первым выскакивая на мостовую. Его наган уже был в руке.
Иван Павлович, хоть и врач, машинально проверил свой браунинг в кармане пальто. Шлоссер, выйдя с другой стороны, бесшумно обошел ландо, прикрывая спутников.
Из здания доносились приглушённые звуки: грохот, крик, звон разбитого стекла. Бой шёл внутри.
Валдис, прижимаясь к стене, жестом показал на парадную дверь — она была приоткрыта. Шлоссер кивнул, указывая на чёрный пролом подворотни — служебный вход.