— Платон Игнатьевич… Вы это… сами придумали? — спросил Леонид. — Такую простую и такую гениальную вещь? Дренаж положением…
Ветров смущённо кашлянул.
— Не совсем. Вспомнил вдруг статью из газеты. Про нашего Ивана Павловича.
Леонид вопросительно глянул на Ветрова.
— Там история такая была, заболел мальчик один — туберкулез. Все считали, что мальчик не жилец. А Иван Павлович велел сколотить специальное устройство, которым проводил контролируемый пневмоторакс. И еще придумал наклонную раму для кровати, чтобы голова была ниже ног. И делал ребёнку вибрационный массаж грудной клетки через каждые два часа. И… ребёнок выжил. Так вот, когда вы сказали про аэрозоль… я просто вспомнил этот случай.
Он замолчал, глядя на задумчивое лицо Леонида.
— Знаете, мне кажется нам потребуется поставить еще чая — ночь предстоит бессонная!
Глава 15
Леонид Ковалев, конечно же, доложил о всех идеях доктору, и Иван Палыч с головой окунулся в медицинские проблемы. Настолько сильно, что почти полостью отрешился от всего прочего. Производство пенициллина, вакцины, антисептики, дренаж положением, предложенный Ветровым… Да еще и обязанности «санитарного диктатора Москвы», как доктора в шутку называл Семашко. И в этой шутке имелась большая доля истины.
О допросах пойманных бандитов, о ходе следствия, Иван Павлович узнал уже позже, когда в его рабочем кабинете вновь собралась объединенная группа наркомздрава и ВЧК.
Иванов кратко ввел доктора в курс дела. Да, в общем-то, не во что было и вводить. Главарь банды Пахом, в миру — Виктор Леонтьевич Пахомов, как опытный бандит, признал лишь то, от чего было никак не отвертеться, поскольку взяли-то то банда с поличным, «на скачке», ну и в стойкость своих соратников главарь не слишком-то верил. Так что, по поводу налета — чего уж было молчать? Ну да, потрясли барыгу, хотели снять жирок.
А вот, как только Валдис стал осторожненько намекать на кое-что иное, Пахом словно воды в рот набрал. Какие, мол, шилья, стекла, шприцы? Знать не знаю, видать не ведаю, и нечего на меня, товарищи начальнички, чужие дела вешать.
Дело осложнялось еще и тем, что непосредственные исполнители — пышногрудая красотка и усатый брюнет, подозрительно похожий на сгинувшего где-то в Сибири вора Гришку Модника — до сих пор гуляли на свободе, и Виктор Леонтьевич об этом прекрасно знал.
— К тому же, эта сладкая парочка сама по себе могла крутить дела с Потаповым, — задумчиво протянул Иванов. — Не ставя в известность главаря шайки. Так сказать — «левак».
— Согласен, — отрывисто кивнув Шлоссер глянул на доктора и восхищенно присвистнул. — Ну, Иван Павлович… Как ты тогда лихо! Тебе б не в наркомздраве, тебе у нас в ЧеКа служить!
— Да уж, да уж, — включив в розетку электрический чайник, хмыкнул доктор. — Вот надоест по лезвию ножа ходить, захочется спокойной жизни… Сразу к вам и перейду!
Чекисты переглянулись и громко захохотали. До слез.
Смеясь, Валдис махнул рукою:
— Ну, Иван Палыч — уел!
— А если серьезно? — прищурился доктор. — Как же Пахомова разговорить? Я имею в виду — насчет заражений. Говорите, он мог и не знать…
— В этом-то и штука, Иван Палыч, — Шлоссер пригладил волосы. — В этом-то и штука. Судя по всему, парочка та — не простые бандиты. И отношения у них с Пахомовым — сложные. Вот если б их поймать, да на очную ставку! Тут они обязательно раскрылись бы, стали б друг на друга валить, и Потапова бы сдали — с потрохами.
— Почему вы так уверены? — засомневался вдруг Ковалев, скромно сидевший в уголочке.
Иванов взглянул на него с усмешкой, словно уставший объяснить урок учитель на махрового троечника:
— А потому, Леня, что Потапов, как ни крути, не честный вор, а «контрик»! А Пахом — старой закваски волчара. Как и его хитрованы-подельники. Если прищучим — с чего им «контрика» покрывать, да еще за счет своих шкур?
— Так что вы предлагаете — искать? — выключив чайник, нервно осведомился доктор. — Однако ж, Москва — большая. Или наметки какие есть?
Чекисты снова переглянулись.
— Скорей, наметки на наметки, — хитро прищурился Иванов. — И тут Иван Палыч, будет твой ход!
— Ну, вы нашли Пинкертона! — заварив чай, обернулся доктор. — Чем же я вам, сыскарям, помогу?
— Лора, Иван Павлович! — глаза-буравчики Шлоссера продырявили доктора насквозь, так, что Иван Палыч невольно поежился, подумав, что в цепкие лапы Максима лучше не попадаться. Иванов и тот был как-то подобрее, что ли.