— Пахома не поведут, — перебил его чекист. Голос его был глухим, ровным, но в этой ровности сквозила сталь. — Ни сейчас, ни когда-либо ещё.
Он вошёл в комнату, резким движением прикрыл за собой дверь и, не присаживаясь, упёрся руками в край стола. Костяшки его пальцев побелели.
— Только что доложили. Из внутренней тюрьмы. Пахом. В камере. Нашли десять минут назад. Удавился. Шарфом.
Глава 17
«Временный терапевтический протокол при эпидемическом гриппе с лёгочными осложнениями» утвердили сразу, на экстренном заседании наркомздрава. Сия инструкция вменялась к обязательному исполнению во всех госпиталя Москвы и губернии. Пока только здесь, так сказать — для апробации. Тем же документом предписывалось всячески поощрять частников, кои надумали бы завести мастерские по производству ингаляторов. Парочка таких открывалась уже прямо сейчас, одна — при Хирургическом госпитале, и вторая — при Первой градской.
Все, вроде бы, складывалось хорошо… Вот только Потапов со своим бациллами все еще оставался на свободе и много чего мог натворить!
— Понимаю, понимаю — чревато! — сразу после заседания нарком отвел доктора в сторонку. — Но, ведь и ты, Иван Палыч — не сыщик! Твое дело — эпидемию предотвратить, а бандитов да диверсантов пускай чекисты ловят. Ведь так?
— Ну, так, — со вздохом согласился Иван Павлович.
Пристально посмотрев на него, Семашко с тревогой покачал головой:
— Что-то не нравишься ты мне, Иван Палыч! Бледный, совсем с лица спал… Слыхал, слыхал по твои подвиги… Но, так же нельзя! Ты мне нужен отдохнувший и энергичный. Вот что — бери-ка отгул! Парочку деньков отдохни с супругой… ей когда рожать-то?
— К зиме ближе…
— Вот! В парк какой-нибудь сходите, прогуляетесь… Тем более — воскресенье завтра. И, главное, погода-то какая стоит! Эх…
Пригладив волосы, Николай Александрович склонил голову набок:
— Кстати, в саду Эрмитаж открылась художественная выставка! Серебрякова, Малевич, Петров-Водкин, Серов… Даже Коровин есть! И, главное, идти далеко не надо.
И впрямь, идти далеко не пришлось. Московский сад Эрмитаж, основанный еще в конце прошлого века известным меценатом Щукиным, находился не так и далеко от квартиры Петровых — на улице Каретный ряд.
Подумав, Иван Павлович все же решил пожалеть беременную супруг и вызвал извозчика…
Пока собрались, пока то, да все — время уже подходило к полудню. Денек выдался хороший — ветреный, теплый, и народу в саду гуляло много. Степенно прогуливались пожилые пары, смеясь, брызгались у фонтанов ребятишки, на каруселях целовались взасос влюбленные. Ничуть при этом не стеснялись, стеснение — пережиток старого строя, так что — долой стыд!
— Вот нехороший лозунг! — глянув на карусели, фыркнула Анна Львовна. — Пошлый. Я, конечно, не ханжа, но… Этак скоро и голыми ходить начнут! Слушай… А ты что молчишь-то?
Иван Павлович как раз задумался о странном самоубийстве Пахома, и супруга весьма чувствительно двинула его локтем в бок:
— Ив-а-ан! О чем думаешь? Снова мировые проблемы?
— Ох, Аннушка, извини… Что?
— Что… хм… — Поправив изящную шляпку, Анна Львовна искоса взглянула на мужа. — О платье моем новом что скажешь?
— Платье? Красивое… — доктор широко улыбнулся и вдруг погрозил пальцем. — Только, не слишком ли коротко?
— И что? Сейчас мода такая! Как говорят в народе — не «царский прижим»!
Захохотав, Аннушка чмокнула мужа в щеку… и ту же вытащила носовой платок — стереть помаду.
— Ну, стой же! Не дергайся! Экий ты… Кстати, нас Иосиф Виссарионович на той недели приглашал в гости.
— Сталин⁈
— Ну, хрестоматию-то мы с его стихами издали, — снова рассмеялась Анна. — Он к нам в наркомат заезжал недавно… с пирожными!
— Ну-у… звал, так зайдем.
— Так что платье-то?
— Я ж сказал…
— Всего одно слово? Ну ты, Ваня, пижон!
Светло-голубое летнее платье с модной заниженной талией и голыми — на узких бретельках — плечами, Анна Львовна заказала в одном ателье на Якиманке. Заказала не просто так, а по каталогу, по эскизам самой Веры Мухиной, известной художницы и скульптора. Портные не подвели, постарались на славу… Так что, было что похвалить!
— Обворожительно! — погладив жену по плечу, заулыбался доктор. — Божественно! Феерично! Э-э-э… Железно! Слушай, Ань… А давай, мороженое съедим? Вон кстати, палатка…
— Давай!
Неподалеку, на летней эстраде, играл джаз, неплохо было бы послушать… Вот, купить мороженое, и…