— Милая, ты здесь, на скамеечке, обожди… Я быстро!
Отстояв небольшую очередь, Иван Палыч купил не какой-нибудь там дешевый фруктовый лед, а самый настоящий пломбир, стоивший раз в пять дороже! Ну, ведь замнаркома все-таки — мог себе позволить.
— Пожалуйста, товарищ! — ловко положив мороженое на вафли, улыбнулась девушка-продавщица. — Следующий!
— Умм! Вкусно! — попробовав, оценила Анна Львовна. — А что там на вафельках?
Вафельки под мороженое выпекались с надписями. На одной было написано — «Коля», на второй — «Аля».
— По приметам, так будут звать наших детей! — Аннушка тихонько засмеялась и кивнула на карусель. — Ух, как там лихо! Глянь-ка! Кажется, знакомые…
Знакомые…
Доктор присмотрелся… увидев хорошо знакомое узкое лицо с тщательно выбритым подбородком… Растрепанный ветром пробор, белая сорочка с галстуком…
— Иванов! Что это он… на карусели…
— Ну да — Валдис. Вань, а кто это с ним? Что за девушка?
Рядом с чекистом сидела миленькая девчушка лет двадцати, круглолицая, кудрявенькая и, похоже, веселая — все время смеялась!
Доктор хмыкнул в рукав:
— Кто такая — не знаю. Но, догадываюсь. Кажется, Леня Ковалев говорил про какую-то булочницу, продавщицу…
— Ой… — на миг задумалась Анна Львовна. — Наверное, не стоит их смущать… Пойдем лучше джаз послушаем!
— Па-а-ашли!
Немного посидев на террасе у летнего театра, супруги отправились в павильон с прохладительными напитками…
Где нос к носу столкнулись с Ивановым! И с его юной спутницей в белом ситцевом платьице.
— Здравствуйте, Валдис!
— Здравствуйте… Э-э… Это вот — Машенька… моя знакомая.
— Очень, очень приятно! — заулыбалась Анна Львовна. — Маша, платье ваше… очень вам идет!
— А у вас платье вообще! Очень красивое, да, — девушка улыбнулась в ответ. — Видно сразу — на заказ! А мы тут с Валдисом…
— Эгхм… — кашлянув, Иванов с надеждой взглянул на доктора. — Может, пива по кружечке?
— Вот они, мужчины! — поправив шляпку, засмеялась Аннушка. — Ну, вы пейте, а мыс Машей пока на выставку сходим… Там Коровин, Серебрякова! И вы потом прямо туда идите… Маша, вам кто больше нравится, Коровин или Петров-Водкин?
— Ну-у… Вообще, я картинки люблю! Сходим!
Проводив девушек глазами, Иван Павлович пристально посмотрел на чекиста и выдавил из себя лишь одно слово:
— Ну?
— Из наших кто-то, — коротко отозвался Валдис.
Из этого его ответа сразу же стало ясно, что самоубийство блатного авторитета Пахома — никакое не самоубийство! Главаря банды убили, причем убил кто-то из сотрудников внутренней тюрьмы ВЧК, расположенной в подвале особняка на Большой Лубянке.
— И что, совсем нет следов? — негромко поинтересовался доктор.
Сделав глоток, чекист вытер губы:
— Отчего же нет? Есть! Некий надзиратель по фамилии Хоменко. Заступил на смену… И самовольно ушел незадолго до рассвета.
— Как ушел?
— Ну, ключи-то у него были… мы ломанулись было по месту жительства, да поздно! Птичка-то уже улетела… Теперь ищи!
Вздохнув, Иванов покачал головою:
— Эдмундыч осерчал, ругался по-польски. Потом сказал, что всю смену уволит! Ну, и нас с Максимом в отпуск прогнал… на день. Так, что завтра начнем…
— Так ты думаешь этот вот Хоменко… — поднял глаза доктор.
Валдис повел плечом:
— Так, как ни крути, больше некому. Хоменко и доступ в камеру имел, и алиби у него нету… Как и самого его! Да и то еще типус оказался — мутный! Бывший эсер, его Блюмкин на работу рекомендовал… Сейчас вот сидит, отписывается.
— А дома? Ну, у Хоменко этого? — забыв про пиво, спросил Иван Палыч.
— Дома — глухо. В коммуналку он недавно заселился, с соседями не знакомился. Нелюдим!
— Н-да-а… ситуация… — доктор задумчиво потянулся за кружкой. — Я так полагаю, живой Пахом представлял угрозу только для Потапова!
— И я так считаю, — согласился чекист. — Только вот к Пахому счеты у многих имелись.
Иван Палыч потер переносицу и хмыкнул:
— У многих-то — у многих… Только вот не у каждого прикормленный надзиратель в ЧеКа!
— Так… — вздохнул Валдис. — Завтра с утра у тебя соберемся — подумаем. Я уже шефа предупредил.
— У меня не выйдет, — сделав глоток, доктор покусал губы. — Нарком на два дня в отгулы прогнал.
— Тогда на Арбате, в пивной…
Допив пиво, приятели переглянулись и зашагали к Большому летнему театру. Именно там располагалась художественная выставка.
Барышень они нашли уже в конце зала.
— Ну, как вам? — взяв жену под руку, улыбнулся Иван Павлович.