— Великолепно! — Анна Львовна сверкнула глазами. — Маше, вон, тоже понравилось. Верно, Машенька?
— Да вообще! — закивала девушка. — Особенно — конь с квадратом! И девочка с персиками тоже.
На обратном пути Петровы заскочили в фотографическое ателье «Люкс», снялись на карточку по настоянию Анны Львовны. На фоне «Березовой рощи, а ля диез».
— Внимание, молодые люди, застыли… Улыбочку! Сейчас отсюда вылетит птичка…
Настроив камеру, седенький старичок-фотограф нырнул под черное покрывало и снял с объектива крышку:
— Оп-па! Готово, молодые люди! За карточками зайдете завтра, лучше прямо с утра.
— Спасибо! — прощаясь, улыбнулась Анна Львовна. — А что значит «березовая роща, а ля диез»?
— Это такой нейтральный фон, — пояснив, фотограф поправил камеру. — Есть еще «фа-мажор» — веселый, и «ля минор» — грустный. Ну, эдакий сплин, знаете.
Иван Палыч молча надел шляпу. Именно здесь, в фотоателье «Люкс», в двух кварталах от его квартиры на Сретенке, не так давно встречались английские шпионы. Правда, фотограф оказался ни при чем.
— С утра, так с утра — загляну, — пообещал доктор.
— Только вы пораньше приходите. У нас с одиннадцати — школы. Классами фотографироваться будут! — вспомнив, предупредил старичок.
Вечером еще заскочил Валдис. Один, без своей юной спутницы Машеньки. Принес фотографии сбежавшего надзирателя и отпечатанные на листочках приметы:
— Вот, Иван Палыч, у себя на работе развесь! И ты, Анна Львовна, тож… Объявили гада в розыск! Физиономия-то приметная, да и татуировка на правой кисти — якорь с русалкой.
— Он что же, моряк? — рассматривая снимок, удивленно спросила Аннушка.
Чекист пожал плечами:
— Да нет. Просто работал когда-то в Петроградском порту, в охране. Запрос мы туда отправили.
— Да уж, лицо приметное, — согласился доктор.
Круглое, с узкими глазами… А главное, этакая жутковатая улыбка — половинчатая, длишь левым краем рта. Правый же оставался неподвижен. Бывает. Запущенная невралгия… или просто пчела неудачно укусила.
Да уж, такую улыбочку увидишь — не забудешь!
На следующий день Иван Павлович заглянул в салон «Люкс» около десяти часов. Фотография уже открылась, но, пришлось подождать — снималось целое семейство на фоне Эйфелевой башни с пролетающим аэропланом.
Усевшись в фойе на диван, доктор, от нечего делать, принялся листать увесистый рекламный альбом в коричневом коленкоровом переплете. Большинство фотографий было сделано еще некогда работавшим здесь Николаем Андреевым, ныне находившимся под следствием по делу левых эсеров. Блюмкин вот, выскочил, а этот не сумел.
Фотографии, впрочем, были очень даже неплохи, но Иван Палыч их уже видел, поэтому быстро пролистнул альбом дальше… и на последней странице наткнулся на Хоменко! Знакомая узкоглазая физиономия смотрела на доктора с маленькой карточки «с уголком».
Показалось? Да нет! Точно он! Вон и шрам на лбу…
— Товарищ на служебное удостоверение снимался, — чуть позже пояснил фотограф, он же — владелец ателье. — А фотографии так и не забрал.
— А как его зовут, знаете? На моего знакомого очень похож…
Старичок пригладил седые виски:
— Сейчас уж не вспомню. Но, квитанция есть! Он с другом приходил. Солидный такой мужчина, похоже, что англичанин.
— Англичанин? Почему вы так думает? — быстро уточнил доктор.
— В спортивных штанах… ну, такие клетчатые… кепи с помпоном… и рыжие английские ботинки!
— Вы сказали — солидный? — Иван Палыч покусал губу.
— Ну да, ну да, — покивал старичок.
Как же его звали-то? Венедикт Арсеньевич? Или Арсений Венедиктович? Кто-то так… переспрашивать неудобно.
— Я его запомнил — он на Аркадия, брата моего покойного, похож, — фотограф вздохнул и покачал головою. — Лет сорока, худой, жилистый, в очках таких, старомодных, в тонкой металлической оправе, знаете? Брат такие носил. Глаза — маленькие, бегающие, усы — модной такой стрелочкой. А над левой бровью — тоненький такой шрам.
Ивана Палыча словно молния поразила! Это были точные приметы Потапова! Значит, и впрямь… Вот уж, действительно, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
— А когда они приходили?
— Несколько дней назад.
— Англичанин тоже фотографировался?
— Н-нет… Он за компанию зашел. Да тогда дождь был. Вот они в фойе и пережидали! — фотограф вдруг замолчал и, подумав, взмахнул рукою. — Кстати, англичанина этого я и раньше замечал. У афишной тумбы, здесь, на углу, там еще сапожная мастерская. Он, правда, спиной стоял, но — высокие рыжие ботинки и кепи! Это уж не спутаешь. Но, я внимания-то особого не обращал, так, пробегал мимо… Как вам, кстати, фото?