— Так русских здесь много! Из Крыма… Любую улицу возьми — русские рестораны, гостиницы, театры… Даже проститутки — и те русские! И вон сколько кораблей — смотрите!
Бухта Золотой Рог сверкала огнями, на рейде чернели туши пароходов, чем-то похожие на китов.
— Карантин! — четко промолвил водитель. — Не выпускают с кораблей. Тиф! Всем страшно, да-а.
— Однако, похоже, не всем! — Иван Палыч заметил снующие меж пароходами лодки.
Турок ухмыльнулся в усы:
— Мелкий гешефт — да! Всем жить надо. И русским, и нашим… Проклятая война! А Константинополь скоро совсем станет русским, да-а… А ведь жить лучше дома, так? И что они так боятся комиссаров?
— Вот именно, — кашлянул Чичерин. — Что?
Иван Палыч задумался, глядя, как впереди, за мостом, показались разноцветные домики Каракея. Вверху, на холме, на фоне сиреневого вечернего неба темнела Галатская башня.
И снова позади — та же машина! Или… А вот обогнала — такая же! Девушка в хиджабе за рулем… Одна-ако, симпатичная. Головной платок — хиджаб — скрывал волосы, оставляя открытым лицо. Всего лишь… Более закрытая исламская одежда — никаб — не была популярна в Турции. Тем более, в Константинополе.
Проехали мост. «Хорьх» повернул налево и, поднявшись в гору, покатил по ярко освещенному проспекту, полному шикарным экипажей и машин.
Большая улица, будущий проспект Независимости — Истикляль. Нынче же — Джадде-и-Кабир по-турецки. Или просто — Гран Рю. Еще называли — Гран Рю де Пера. В Константинополе вообще любили все французское, даже знаменитый Крытый рынок именовали на французский манер — Гран Базар.
— Приехали, господа!
Турок становил машину напротив кованой решетки ворот, за которыми виднелся шикарный особняк — два трехэтажных крыла, соединенные двухэтажным крыльцом-переходом. Рядом, на афишной тумбе, красовалась реклама нового русского фильма с Иваном Мозжухиным в главной роли.
— Эх, Ваня, Ваня… Чего ж ты на чужбине-то? — расплачиваясь с шофером, покачал головой Чичерин.
Вздохнув, турок вдруг поцокал языком:
— Все боятся большевиков! В газетах пишут, по приказу Ленина расстреляли царя со всей семьей!
— Газеты могут и врать, — выходя из машины, вскользь заметил доктор. — На то они и газеты.
— Э-э! Хорошо сказано, господин! — поправив феску, улыбнулся шофер.
Теплый южный вечер окутывал город сиреневой пеленою. На Гран Рю ярко горели фонари. Где-то играла музыка, с террас многочисленных кофеен доносились раскаты смеха.
Константинополь. Оккупированный город почившей вбозе империи. Осколок былого величия, пристанище эмигрантов.
Как раз в это время где-то под Эрзерумом, собирал верные войска генерал Мустафа Кемаль… будущий Ататюрк — Отец Турок… Доктор прекрасно знал, что Советы ему помогают. Не надо, чтобы Антанта единолично владела Проливами! Пусть останется Турция… небольшая такая заноза… Совнарком тайно поддерживал генерала оружием и советниками, поручив это дело военным — Ворошилову, Фрунзе…
Впрочем, и у новоиспеченной миссии хватало своих дел!
Войдя в покои, Иван Палыч распахнул окно. Сняв пиджак, подошел, вдохнул полной грудью свежий морской воздух. Снова послышалась музыка… Где-то рядом завелся автомобиль… выехал из-за афишной тумбы маленький юркий «Вандерер» — «пупхен» — «куколка».
Да что ж такое-то? Неужели, и вправду, следили? Хотя…
За рулем сидела турчанка в хиджабе. Та самая? Увы, далековато — не разглядеть лицо. Умело вырулив, женщина разогнала сигналом извозчиков и, прибавив скорость, покатила в сторону Долмабахче.
Утро выдалось знойным. Солнце уже с утра пекло так, словно намеревалось всех хорошенько поджарить, и даже дувший с Мраморного моря ветер не приносил прохлады. И все же, нужно было делать дела.
Заказав по телефону такси, Чичерин с Блюмкиным и охраной уселись в авто и уехали. Минут через десять к черному входу посольства подъехал еще один автомобиль — неприхотливый красный «Рено», то самое «Марнское такси», о котором так мечтал бывший российский государь Николай Александрович Романов.
Все три сестрицы в светлых летних платьях забрались в салон, Иван Палыч уселся впереди, справа от водителя. На этот раз шофер — юркий чернявый парень — русского языка не знал, зато сносно болтал по-французски, так что договорились.
— Вообще-то нам надо в Эминеню…
— О месье, это же за Галатским мостом, рядом!
— Видите ли, молодой человек… Мои сестры хотят увидеть дворец Долмабахче и знаменитую баню с часами…
— Ничего месье! Сделаем крюк.