Вскоре впереди показалась большая площадь, за которой виднелся мост, и две мрачные башни…
— Консъержери! — Настя захлопала в ладоши. — Там держали несчастную Марию-Антуанетту перед казнью! А это — площадь Шатле. Сейчас будет мост Менял… и даже Нотр-Дам увидим! Помните, у Виктора Гюго?
Не доезжая моста, таксомотор резко повернул направо и, набирая скорость, покатил вдоль Сены.
— Что-то не пойму, куда мы едем? — выглядывая в окошко, растерянно протянула Анастасия. — Насколько я знаю, бульвар Гренель совсем в другой стороне! Куда же тогда мы?
— Может, просто объезд? Забастовка же! — вслух предположил доктор.
— Может… — барышня повела плечом и покусала губки. — Однако же…
Машина вдруг резко остановилась, и в салон запрыгнули двое громил в черных масках! Бедолагу охранника сразу же выбросили в кусты… Похоже, достали ножом… Грабители! Только их еще не хватало. И — по всему — шофер с ними в доле.
В руках громил тускло блестели пистолеты. Машина резко рванула вперед.
— У нас нет никаких ценностей, господа! — недоуменно хлопнула глазами Настя. — Разве что мороженое… и сувенирный фонарик.
— Нам не нужны ваши ценности, — сняв маску, по-русски произнес один из громил. — А вот мороженым, пожалуй что, угостимся. Если медицина не против. А, Иван Павлович?
Хмыкнув, бандит нагло расхохотался и требовательно протянул руку.
— Пожалуйста, ваш револьвер! Живее! Иначе…
— Потапов! — узнав, ахнул доктор.
Скривив губы, авантюрист и убийца пожал плечами:
— Можете называть меня и так…
— Кажется, вам нужен только я…
— Принцесса тоже пригодится! — поигрывая пистолетом, со смехом перебил налетчик. — Времена сейчас еще те! А лишние деньги никогда не помешают. Верно, Антип?
Второй гнусно расхохотался и приобнял Анастасию за талию.
Девушка в ужасе округлила глаза:
— Престаньте! Прошу вас… Да бросьте же!
— И с самом деле, Антипыч! — глумливо расхохотался Потапов. — Как ты только посмел! Ведь принцесс же! Великая княжна, царская дочка.
Негодяй ухмыльнулся и скривил губы:
— Когда еще принцессу полапаю?
— Эх, Антип, Антип… Погубят тебя когда-нибудь эти бабы…
— О! Смотри-ка, как целуется! Вот это девка! Огонь! А ты говоришь — принцесса… У-у-у… иди ко мне, моя сладкая!
На перекрестке у площади Бастилии автомобиль остановился рядом с регулировщиком.
— Ах ты ж, сладенькая…
— Да уймись ты! — коротко бросил Потапов.
Глухо прозвучал выстрел!
Антипа отбросило к двери, и Настя, вытолкнув его ногами, тут же выскочила на улицу… Обернулась:
— Иван Павлович!
Ребром ладони ударив Потапова по запястью, доктор выпрыгнул из авто и побежал вслед за принцессой.
Регулировщик ошарашено засвистел в свисток. Послышались выстрелы…
— Они за нами гонятся! — обернулась Анастасия.
Никакого пистолета у нее не было, видать, выронила впопыхах… Жаль… Доктор и сам-то был безоружным!
По тротуару бежали трое — Потапов, шофер и еще один сухопарый тип… Гнались!
Настя ахнула:
— Они убили полицейского! Скорей, Иван Палыч! Бежим!
Пробежав по бульвару Сен-Антуан, беглецы свернули к пляс де Вож и нырнули в какой-то проулок.
— Вон, за забором… Стройка! — отдышавшись, Настя показала рукой.
Молча кивнув, доктор тот час же оторвал от забора доску:
— Прошу!
— Да-да… да… Вон они! Рядом!
Выпущенная Потаповым пуля разнесла часть доски в щепки! Впрочем, беглецы уже этого не видели, сейчас главное было, не рухнуть в котлован, не переломать ноги… Преследователи снова начали стрелять, засвистели над головами пули.
— Туда! — Настя нырнула в какой-то темный проем… и доктор последовал за нею.
Вовремя! Погоня пронеслась мимо.
— И все же, рано или поздно они нас обнаружат… — прикидывая, что же теперь делать, негромко протянул Иван Палыч.
Настя вытащила из сумочки фонарик:
— Ой! Тут — дыра! Целый подземный ход… Идемте же!
Беглецы дружно нырнули во тьму. Похоже, иного выхода и не оставалось — голоса преследователей слышались у самого входа в подвал.
— Идем!
Осторожно отодвину принцессу, доктор проник в подземелье… И замер! Узкий луч фонаря выхватил из темноты… желтые человеческие черепа и кости!
Выложенные затейливыми узорами, они было везде! И впереди, и слева, и справа боков… Горы черепов! И целое море костей!
Вся эта жуть терялась, таяла во тьме, уходя, казалось, в Ад!
— Одна-ако! — Иван Палыч невольно поежился.