«Кажется, ужасы уже передо мной», – подумал Дастин, глядя на распростертое тело и с наслаждением представляя, как взбесилась бы Клер, узнав о происходившей здесь несколько дней назад баталии. Он частенько вспоминал Мону, жалея, что она сбежала. Иметь под рукой безумную нимфоманку для сексуальных разминок было бы совсем неплохо.
– Слушай дальше. – Дастин присел на высокий табурет массажистки. «Пройдя через три пары валов трепещущее, обезображенное человеческое тело превращается в сплошную массу, падающую в протекающий под камерой ров. Таким образом, не остается и следа от того, кто предал нас». – Он протянул Клер лист плотной бумаги с мелким, похожим на готический, шрифтом.
– Что это? – Брезгливо взяла она послание, обтерев руку салфеткой. – Обращаются к тебе – «Почтеннейший брат». Неудачная шутка.
– Но очень навязчивая. Я уже второй раз получаю подобное устрашающее извещение с описанием устава тайного общества «Amolitio malorum», что в переводе с латыни означает «Удаление несчастий». А в данном случае имеет целью спасение от злого рока владельцев «проклятых предметов». Им, к сожалению, не известно, что мы владеем бриллиантом на паритетных началах. А то бы все эти мясорубки касались и вот этого сдобренного пряностями тела. – Дастин больно ущипнул Клер за ляжку.
– Идиот! Что они хотят от тебя, взносов?
– Требуют, чтобы я принял присягу и вступил в их союз. Они посвятят меня в смысл своей доктрины, объясняющей, кстати, принцип воздействия на судьбы людей этих талисманов. Здесь даже есть намек: «Всякий свет рождается из мрака и должен пройти сквозь огонь, чтобы стать светом. Другого пути нет, кроме того, что идет через мрак или смерть». Выходит, все жертвы камешков – это как бы очищение человеческого рода от скверны. Ну, вроде санитары общества, – объяснил Дастин.
– Вот уж, верно, «брат»! Не сомневаюсь, что промотавший состояние жены Джек Керри, сама его вдова и даже наша любимица Сандра – как раз подходят под эту статью. Неудачники, слабаки, уроды… – фыркнула Клер.
– Да уж не совсем. Здесь как раз приводится список злых духов, которыми одержимо человечество. «Злые духи были: распутство, насилие, жадность, жестокость. Но портят породу людскую также и демоны – демон голода, холода, бедности, бесплодия, нищеты, невежества».
– Бред! Мне это не нравится, Дастин. Что ты думаешь делать?
– Напечатать у себя в газете. «Переписка с собратьями по греху»… Да, но ведь мне угрожают, Клер. Все эти целующие девы с гвоздями, выкалывающими глаза, и мясорубки предназначаются для того, кто нарушил клятву молчания.
– Постой, ты ведь еще не принял присягу?
– Мне бы хотелось поглубже влезть в это дело и все разузнать хорошенько. – Дастин еще раз прикинул все «за» и «против». – Либо это наивные шантажисты, вымогающие «членские взносы», либо – сумасшедшие фанатики, нуждающиеся в пополнении своих рядов.
– И те и другие не представляют интереса. Отойди подальше, дорогой. Я буду смывать с себя маску. – Сбросив простыню, в которую была завернута, Клер направилась под душ. Сквозь стекла, усеянные мелкими брызгами, подсвеченное изнутри розоватым светом ее тело выглядело чарующе.
– А мне нельзя присоединиться, мое сокровище? – Клер промолчала, и, подойдя поближе, стараясь перекричать шум воды, Дастин прокричал. – Эй, здесь осталось самое интересное. Знаешь, кто считается ехиднейшим и вреднейшим из демонов? – Некто Питаш, специалист по клевете.
Клер выключила воду.
– А зачем ты мне все это тут бормочешь. Я не из пугливых. К тому же на встречу братьев приглашают не меня. Кстати, когда они хотят тебя видеть?
Обнаженный Дастин снова втолкнул Клер в душевую кабину и захлопнул дверь.
– Насладись мной, детка. Возможно, это последняя наша игра. – Он включил сильные веерообразные струи, падающие со всех сторон. – Похоже на кинжалы в бронзовой статуе?
– Только один из них заслуживает внимания. – Клер прижалась к Дастину, удивляясь пробуждению его страсти. Последние недели интимную жизнь молодоженов нельзя было назвать бурной.
– Попробуй запомнить: 24 августа на мосту Винктус в Амстердаме… Естественно, в ноль часов.
За оставшиеся до назначенной встречи дни Дастин получил еще два послания и, воодушевленный необычной темой, начал печатать серию статей. Кто-то из знакомых и поклонников Мориса предполагал мистификацию, кто-то умолял не вступать в контакт с таинственной сектой. Развернулась целая полемика по материалам приходящих в издательство писем, которые сочинил в основном сам Дастин. Ему уже казалось, что вся история с письмами – плод его журналистской фантазии.