– Вы не узнаете меня, Сандра? А эту «картошку»? – Нажав пальцем на кончик, он еще сильнее расплющил перебитый нос. Сандра улыбнулась:
– Вас невозможно с кем-либо спутать.
– Нос, как у Бельмондо. Мечта парфюмерных красавчиков, – деликатно заметил Дастин.
– Ну, раз вы меня узнали, позвольте поздравить вас, друзья, с законным браком и пожелать…
– Да нет, это мы должны поздравлять и превозносить тебя, Берт! Не возражаешь, если я по ходу вечеринки пощелкаю – несколько снимков для семейного альбома?
– Будь так любезен. Меня не убудет. А дамы, по крайней мере, не станут огорчаться, что зря потратили время на макияж и прическу. – Берт оглянулся по сторонам, ища кого-то глазами. – А вот и Мона! Ее тоже не надо представлять.
Он замялся, но Мона приветливо улыбнулась и, нагнувшись, чмокнула Сандру в щеку.
– Поздравляю! Твой муж – загляденье! Да ты и сама так похорошела…
Сандра поморщилась от плохо скрытой фальши, прозвучавшей в ее словах. Как могла эта замечательная красавица говорить комплименты Сандре? Коротенькое алое платье с длинными рукавами и открытой до предела спиной притягивало глаз. Когда она отвернулась, чтобы взять бокал, Сандра заметила взгляд Дастина, устремленный к острому вырезу, в котором призывно маячил начинающийся разрез ягодиц.
– Впечатляющий фасон. В комнате довольно прохладно, бедняжку может просквозить… – кисло пошутила Сандра. – Она еще не испытывала ревности, но взгляд ей не понравился. А главное, в присутствии Моны она не нравилась сама себе.
Но вскоре настроение поднялось. Сандра выпила бокал шампанского и даже раскраснелась от оживления.
– Ты позволишь мне, дружище, на пару минут увести твою жену? – Спросил Берт не отходящего от кресла Сандры Дастина.
– Увезти – будет точнее. – Дастин с улыбкой развернул кресло в сторону Берта. – А я здесь пока пригляжу за Моной.
– Я хочу показать тебе фейерверки. Кстати, мы давно перешли на «ты». Посмотри – с балкона все выглядит сказочно. Выходит, я не зря крутил руль, выжимая все силы из моей помолодевшей старушки. Мне удалось внести кой-какие усовершенствования в двигатель, и – ура!
С террасы второго этажа был хорошо виден большой пруд, окруженный голыми деревьями. В свете фонарей блестели мокрые от дождя ветки, каменные плитки, выстилающие дорожки парка.
– Невеселый пейзаж. Еще вчера я нежилась на экваториальном солнышке и даже думать не хотела, что где-то зима, дождь, противный ветер… – Сандра зябко укуталась в мех.
– Так всегда бывает, когда счастлив. Не можешь поверить, что кто-то мучается, бесится, сходит с ума от ненависти… Я, собственно, хотел извиниться за тот вечер в Гриндельвальде. Мне не хотелось бы ставить точку на фальшивой ноте. Больничная дружба не хуже «окопного братства». Считай, мы прошли плечом к плечу нелегкую войну… Прости меня, ладно? – Берт примирительно сжал лежащую на подлокотнике руку.
– Не стоит беспокоиться – я все забыла. – Сандра зажмурилась, отгоняя мучительные воспоминания. – Многое изменилось за последнее время… Я теперь поняла, что ты имел в виду, говоря о сильнодействующем «лекарстве», творящем чудеса. Любовь, действительно, – волшебная сила. Только вот… – Сандра посмотрела на свои неподвижные нога, – бегать я все же не стала.
– Наверно, важнее, что ты перестала ощущать себя обделенной, ненужной. И научилась любить. – Берт закурил, облокотившись на дубовые балки парапета. Что бы он ни говорил, Сандре почему-то казалось, что думает Берт о своей собственной боли, своих сомнениях и какой-то иной, странной любви.
– Мне тоже жаль, что так неловко тогда получилось с Моной. Может, ты измучил ее, возбуждая ревность. Вот сейчас – полон дом девиц, и мне кажется, все они поглядывают на тебя.
– А как же! Я герой дня, как пишут журналисты, – «событие года». Кроме того, я, кажется, становлюсь богачом! – Берт подмигнул. – И это чертовски приятно, ты не будешь спорить?
– Я только сейчас поняла, что такое богатство… Быть богатой – это значит иметь все, что хочется… Правда, сначала надо научиться хотеть… Раньше я этого не умела.
– Вот видишь, еще одно чудо любви – быть жадным и требовательным к жизни.
– Замечательно подмечено! Это как раз про тебя, – сказала Сандра, почувствовавшая еще в санатории притягательную энергию изувеченного, но не унывающего человека.
– Да я родился с этим! Поторопился даже на свет появиться на целых два месяца. Потом рос быстрее других и к десяти годам успел переломать все конечности… Мона прибавила мощности моему жизненному «мотору», будто в него влили целый бак супертоплива… Только… – Он замолчал и как-то беспомощно пожал плечами. – Большие скорости вообще опасны.