– Что? – тихо спросила дрожащая Сандра.
– Повода для тревоги пока нет. Спазмы кишечника. – Он посмотрел на часы. – Думаю, мы госпитализируем вашего супруга завтра. Если приступ не пройдет через сорок восемь часов, придется оперировать.
– Это настолько опасно? – едва пролепетала сраженная горем Сандра.
– Успокойтесь, дорогая, примите капли. На этом свете полно всяких неожиданностей. Но если я правильно понимаю ситуацию, положение вашего мужа не угрожающее.
Проводив доктора, Сандра ринулась к Дастину. Он дремал, разметавшись на широкой кровати. Пряди светлых волос прилипли к влажному лбу. Сандра чуть прикоснулась пальцами – кожа была холодной. Дастин открыл глаза:
– Что он сказал тебе?
– Все будет хорошо, милый… Возможно, придется сделать операцию… Но ты же сильный, смелый… И я все время буду рядом.
– Послушай, Сандра… это серьезно. Я верю, что все кончится благополучно. Умоляю, не думай ни о чем плохом, детка. У меня железный организм… Но выслушай меня… – Дастин с трудом ворочал языком, облизывая пересохшие губы. – Я хочу составить завещание… Моя редакция и то, что осталось у меня от родителей… Ерунда, в сущности… Но мне необходимо знать, что все это останется тебе.
Сандре не удалось переубедить и успокоить мужа. Срочно вызванный им адвокат составил завещание, в котором мистер Морис оставлял все принадлежащее ему имущество супруге.
– Ну, теперь я действительно чувствую себя лучше. – Он обнял и притянул к себе жену, пересевшую из кресла на край кровати. – И еще я хочу, чтобы ты всегда помнила – я очень любил тебя, с той самой первой встречи в Далласе…
Глагол «любить» в прошедшем времени и прерывистая речь больного разрывали сердце Сандры – она зарыдала, бормоча сквозь слезы о своих чувствах к Дастину.
– Если что-то случится с тобой, я не переживу этого. Я не смогу существовать без тебя… – Она обвела взглядом стены и вещи вокруг, будто уже прощаясь с ними. – Ты не знаешь, как тяжело жить в пустом доме…
… На следующий день навестить больного прибыла Клер. Пробыв четверть часа у постели Дастина, она увела Сандру в гостиную. И там, глядя потемневшими глазами в окно, выдавила из себя признание:
– Я завидую тебе, девочка… Мой брак никогда не был таким пылким. Скорее – это сделка… Дастин редкий мужчина – в наше время рыцари перевелись.
– Знаю, знаю… Он даже составил завещание, – всхлипнула Сандра. – Боже, он не знает, как я его люблю! Не может понять, как у меня ноет в груди от одной мысли, что он может остаться один, без меня…
– Ах, зачем думать о грустном, детка! Возможно, твой организм окончательно преодолеет немощь, и ты сумеешь обнять его по-настоящему. И к тому же не думай об этом проклятом бриллианте. К черту суеверные бредни, чур, чур… Фу! – Клер отмахнулась, как от привидения. – Я, к сожалению, жутко мнительна и суеверна. Ни за что не стану играть роль, если предшественница сломала ногу или угодила под колеса… – бодро «утешала» взволнованную Сандру Клер, точно рассчитав, куда метнуть невидимые стрелы…
– Нет, Клер. Все не так просто. Я часто думаю о будущем. Моя болезнь может прогрессировать. В один прекрасный день вдруг отнимутся руки или вообще – откажет мозг… Нет, не успокаивай меня. – Нахмурив брови, Сандра смотрела прямо перед собой. – Я никому не хочу говорить об этом, но рок страшного бриллианта тяготеет надо мной… Этот камень, как ядовитый цветок убивает всех, кто прикоснется к нему… Знаешь, Клер, поклянись, что не скажешь Дастину, он очень обидится, если узнает…
– Что, что, девочка? – Присев рядом, Клер обняла дрожащие плечи Сандры.
– Я составила завещание. Уже давно. Оно хранится у моего адвоката. Сэм обещал сохранить это в тайне, пока… пока… В общем, если со мной что-то произойдет, Дастину придется многое взвалить на свои плечи.
– Взвалить? О чем ты?
– Все, что у меня есть, я оставляю ему.
– Господи, Сандра! Это так неблагоразумно… И Дастин… С его щепетильностью… Если ему станет известно о завещании, он может просто прийти в ярость. И без того многие склонны считать его ловким авантюристом… Послушай меня, детка, ни при каких обстоятельствах не проговорись. Пусть все останется в тайне. Ты ведь собираешься жить долго-долго, на радость своему мужу… И, пожалуйста, никогда не думай, а тем более не говори о плохом. Не стоит накликать беду…
… Приступ колик благополучно прошел прежде, чем доктор забил тревогу. Болезнь пошла Дастину на пользу. Он повеселел, стал больше времени проводить дома и даже пообещал устроить каникулы.