В прочем, так и есть. Её кожа не закрыта от мира, а глаза не прячутся в тени. Безразличие и холод маски не скрывают её лица, как у большинства, она этим и выделялась среди общей массы. Зола, желающая всем сердцем слиться с этим миром, стать невидимкой и потеряться, вдруг почувствовала отторжение пуще прежнего. Она - раковая опухоль, как и говорили преподаватели в интернате. Лишь ошибка, которую надо бы искоренить, но праведное правительство даёт этой ошибке шанс исправиться и встать на путь истинный. Зола же понимала, что она - лишь козёл отпущения, на примере её и подобных ей показывают то, как относятся к тем, кто отличается. В глубине души она одновременно ненавидела маски и жалела людей, что прятались за ними. Они казались такими глупыми и беззащитными перед этим миром, лишь скот, который слепо следует за пастухом.
И всё же Зола верила, что где-то на кромке их сознания есть место для истины. Ведь она же нашла его, как и нашла правду, хоть и совершенно случайно. Девушка до сих пор помнит, как во втором классе в учебнике встретила дату, не совпадающую с датой того же события, но в другой книге. И хотя поначалу ей казалось, что это опечатка или просто совпадение, с каждым годом таких неточностей она замечала всё больше. Её маленький блокнотик, спрятанный под половицей между столом и кроватью, уже совсем потолстел от заметок и вырезок. Это может когда-то понадобиться. Она искренне надеялась на это, хотя часть её сознания больше стремилась к тому, что всё это бесполезно. И всё же такое занятие придавло Золе какой-то смысл в существовании.
Смысл. Её тётя расстроится, когда узнает, что племянница, на которую та возлагала огромные надежды, завалила экзамен. Девушка никогда ей не расскажет, что специально ставила неправильные ответы, хотя могла сдать на все сто баллов. Она не хотела получать маску, не хотела стать такоим же скотом. Да, её душа стремилась к спокойствию и единству с этим миром, но разум понимал, что тут она чужая и даже маска не спасёт, а лишь ещё сильнее затянет удавку на шее.
Вся семья лишается масок, если хоть один её член был обвинён в чём-то потенциально опасном для государства. Лишь спустя одно поколение, нащадки совершившего правонарушение получат возможность выбиться из грязи в князи. Этот шанс сегодня благополучно упустила Зола. Она не была ни рада, ни недовольна, лишь морально давило на неё бремя обязательства перед семьёй. И всё же хотя бы раз в жизни она хотела поступить не так, как этого от неё ожидало общество. А оно хотело её подмять под себя.
За не самыми весёлыми размышлениями девушка и не заметила, как уже подошла к знакомому потрёпанному подъезду, на дверях которого жёлтой краской было написано "Долой голые лица". Стабильно раз в месяц какие-то умники выводили эту фразу, краска не успевала потемнеть, как на ней появлялся новый слой. Было неудивительно наблюдать за ненавистью к людям без масок. Всё же, интернаты "нормальных" немало усилий вкладывали в то, чтобы навязать детям свою идеологию, чтобы вложить в их головы "правильные" мысли. Интернаты для "голых лиц" ломали детей иначе. Она до сих пор во снах видела злые, полные ненависти и отвращения лица преподавателей, ощущала фантомно их грубые прикосновения к запястьям и плечам, слышала голоса, которые с пренебрежением вторили одно и то же. "Вы грязь. Вы недостойны. Во всём виноваты ваши предки. Вы должны быть полезны этому обществу, иначе какой вообще в вас толк," - эхом раздавалось в голове. Да, те годы были, возможно, самыми ужасными. И они будут преследовать её всю оставшуюся жизнь, даже если получится изменить систему.
Скрипнула дверь подъезда, замигала устало лампочка сверху, а потом, не выдержав, потухла. В нос ударила мерзкая смесь запахов: пота, грязной кожи и дешёвого спирта. Превозмогая рвущуюся наружу рвоту и стараясь не дышать, Зола поспешила на свой пятый этаж. Этот дом - затхлый, липкий на ощуп и такой чужой - вызывал отвращение. И не отпускал её. Казалось, она застрала тут навеки. От этого становилось только паршивее на душе.
Ключ с усилием провернулся в замочной скважине, входная дверь сначала открылась, но тут же ударилась о преграду. Похоже, тётя снова забыла убрать свои туфли. Протискиваясь через образовавшуюся щель, Зола заметила, разбросанную на полу одежду: нижнее бельё, кружевную маску и... мужские ботинки. Она ещё никогда не приводила клиентов в дом.
Зола резко заглянула в комнату. Там, на раскладном диване, прикрытые одеялом, спали двое. Тётя и мужчина. Незнакомый.
Девушка замерла в проходе, до конца не понимая, что происходит. А потом - шаг назад. Ещё один. Она и не заметила, как оказалась на улице и как тряслись её руки. Сперва была злость. На тётю. Как она посмела эту грязь перенести ещё и в дом? А после - пустота, за которой вскоре подтянулось мерзкое ощущение в горле, словно проглотила что-то тухлое. Девушка склонилась рядом с кустом, но рвоты не было, лишь тошнотворное чувство осело в груди.