Девушка хотела подняться, но матрас под ней ожил, превратившись в энергетическую ловушку. Черные липкие нити «ничего» туго стянули плечи, бедра и грудь, переплели лодыжки и кисти. Шорох сбоку.
— Ты разрушила полдома. — Рядом медленно раздевался молодой мужчина. Пиджак и рубашку аккуратно повесил на спинку стула; запонки покатились по полированному столику; щелкнул ремень. Фани запаниковала, но нити спеленали в плотный кокон от пяток до шеи. Самое страшное в том, что ощущение магии пропало. Все верно, объятия нейтральных потоков сводили на «нет» все попытки «затронуть стихии». Злость заставила стиснуть зубы и продолжать упорствовать. Силы утекали со страшной скоростью; в висках гулко стучало, спину покрыла испарина, пальцы леденели.
— Умрешь, но не покоришься? — Холодно спросил демонический муж. Фани зашипела, ни на мгновение не прекратив сопротивляться. — Мне безразлично твое состояние, но, увы и ах, если погибнешь, совет навяжет новую обузу. Так что…
Взмах руки и вновь огненные наручники сковали запястья. Сил кричать не осталось. Жизненная энергия прекратила, наконец, покидать тело.
— Скотина. — Сухие губы едва шевелились. В уголках рта потрескалась кожа, выступили рубиновые капельки крови.
Филипп навис и демонстративно оглядел.
— Невероятно виктивна. Так и хочется мучить, истязать, заставить умыться слезами… — В словах не было злости, скорее насмешка.
— Обломись. — Фани была не настроена на легкую беседу.
— Вульгарно.
— Зато по существу.
— Протестовать глупо. Ты — моя.
Потянулся за поцелуем, но внезапно напоролся на взгляд. То были глаза не жертвы. Отнюдь. Зеленые звезды полыхали брезгливым омерзением. Понял сразу — насилие не простит никогда. Не тот человек. Будет алкать обиду, и мстить до гробовой доски. Это невольно вызывало уважение, и сам такой. Просчитал несколько ходов. Увы. Так или иначе, необходимо отступить. Наглая девчонка выиграла бой, но проиграет войну. Не удержался и чмокнул в нос. Мгновение и… девушка свободна. Фани потерла ноющие запястья; завернулась в простыню по шею и поспешно покинула опасное ложе.
— Мы не подружимся. — Холодно предупредила она. Граф пренебрежительно махнул рукой.
— Стерпится-слюбится. Сама попросишься под бочок. Маг пространства и иллюзий не сможет удержать контроль, без мастера печатей.
«Не обращаться же к гроссмейстеру»
— Корона на виски не давит?
— Выпороть бы тебя.
— Любимый метод Черной дюжины?
— Мы редкие мерзавцы. — Согласно кивнул ди Сальчи.
— Я не буду твоей женой. Попрошу юристов оформить развод.
«Предсказуемо»
— Рискнешь семьей, силой, будущим?
— Бредущим во тьме, свет не нужен. Лучше пусть семья отречется, а Глава запечатает способности. Я не жажду денег, власти, магии; только, чтобы в душе царил покой.
Парень устало сжал виски и как-то обреченно махнул рукой.
— Делай что хочешь! — Намеривался уйти, но на полдороги его остановил дрожащий от злости голос.
— Найди мне одежду. Голышом расхаживать неприлично и холодно.
«Неисправима»
— Где-то должен быть зимний гардероб матери. Я пришлю служанку.
Все не так. С этой девушкой, с его жизнью и с миром вообще.
«Устал. Пойду-ка в клуб»
***
Горничная с непроницаемым лицом подобрала молодой хозяйке из гардероба герцогини пеструю атласную блузку под шею без рукавов, узкие брюки и длинный френч. Наглея с каждой минутой все больше, Фани потребовала чашку зеленого чая, таблетку от головной боли и машину.