— Я жила очень уединено. Не знаю даже, что происходит в стране.
— Где?
«Черт…»
— В полисе. Почему вас атаковали? Война?
Фиванка грустно покачала головой.
— Новый македонский царь требует признать его общегреческим гегемоном¹.
— А старый где? — Не вдаваясь в подробности, уточнила девушка.
— Откуда ты свалилась на мою голову?! Убили Филиппа! К власти пришел Александр. Вот видишь, как утверждает право на трон. Огнем и мечом.
— Какой Александр?
— Македонский.
Фани тихо охнула, пытаясь переварить услышанное. Уточнить эпоху стало жизненно необходимо.
— Хочешь сказать, это зверствует армия Александра Великого? — Блондинка стала позорно заикаться. Фиванка скептично поморщилась.
— Чего испугалась? Хуже все равно не будет. Мои почти все погибли. Отца уволокли. А он известный философ не только в Фивах.
— Как тебе удалось спастись?
— Сначала осталась жить от неожиданности. Слишком уж внезапно напали на великий город. В наш дом ворвались озверелые враги. Топтали, грабили, убивали. Не жалели никого. Безоружных людей, еще вчера уважаемых граждан, согнали в толпу, как стадо. Тех, кто отстали или не могли идти, нещадно колотили тупыми концами копий, остальных собрали за ограду, подобно овцам. Меня охватило оцепенение. Я спряталась под копной сена, благо никому не пришло в голову ее подпалить. Пару раз ткнули копьем, но жалостливые боги уберегли от увечий. Внезапный поворот судьбы для тех, кто вырос в почете и славе. — Девушка замолчала, зло стирая набежавшие слезы. — Я убила бы себя раньше, но хочу узнать, жив ли отец. Он добрейший человек во всей Элладе, если жив и в рабстве, стану портовой блудницей, воровкой, но наберу денег для того, что выкупить его. Только для этого и осталась жить.
Белая, как мел Фани, робко погладила девушку по плечу.
— Как тебя зовут?
— Харитина. — Сколько гордости прозвучало в красивом мелодичном имени. Приглушенные голоса, шаги, шелест. Фани вздрогнула, прислушиваясь. Показалось или…? Незаметно высунулась. Двое горилоподобных воинов шарили в обозах.
Главный контингент македонской пехоты составляли дружинники — педзетайры. Они имели большой бронзовый щит, короткий меч с широким клинком, кинжал и сариссу. Носили каску аттического типа с небольшим гребнем, кирасу и поножи. Происходившие из одной местности, они образовывали отдельный «полк» — таксис, который мог выполнять специальные тактические и стратегические задачи. В пехоту входили так же гипасписты — воины низшего ранга, слуги дружинников, их оружие: меч и легкий щит (пелта). Именно их пришлось лицезреть. Видимо осмотр чужого имущества не принес желаемых результатов, так как до слуха девушек доносились приглушенные проклятия. Лицо Харитины почернело от бессильной злобы и жгучей ненависти.
— Проклятые собаки. Захлебнетесь еще невинной кровью!
Воин, стоявший ближе, замер и настороженно обернулся. Подумал и знаком подозвал приятеля. Лицо фиванки приобрело зеленоватый оттенок. В отчаянии истово зашептала давнишний наговор от зла. Странно, но только теперь Фани сообразила, как легко понимает незнакомый ранее язык. Если на старофранцузский времен Филиппа Пуатье, делала скидку, то знание древних палеобалканских языков вызывало тревожное недоумение. Адаптационный дар мастеру пространства и времени? Вполне возможно.
Однако языковые изыски отвлекли от насущных проблем. Позже Фани могла только удивляться неожиданному эмоциональному ступору. Видимо мозг, перенасыщенный впечатлениями, отказывался здраво воспринимать риск. И вскоре в полной мере ощутила опасность.
Горожанка мелко дрожала и жалась к плечу Фани. Так загнанное животное интуитивно ищет укрытие. Иррационально страх заразил и блондинку. Тщетно постаралась успокоиться, стала глубоко дышать, концентрируя энергию в районе диафрагмы.
Возникшие из ниоткуда воины опрокинули легкий воз. Сено рассыпалось, оставляя тучи мелкой крошки и пыли. Кашель буквально разорвал легкие. Глаза залепило трухой, ручьем потекли слезы. Горло царапало и першило. Дезориентация позволила с легкостью пленить девушек. Повалили, скрутив руки за спиной. Фани запуталась в собственной одежде. Браслет острым фрагментом немилосердно впился в кожу. Солдаты не ограничились пошлыми шутками и масляными взглядами. Жадные руки под одеждой привели в состояние дикого бешенства. Связанная ремнями, кусалась, лягалась, плевались, без устали ругаясь на всех языках. Не привыкший к тому, что забитые жены могут дать отпор, гипаспист в первую минуту отступил, но вскоре вросшие в кровь умения дали о себе знать. Да и товарищ поспешил на помощь. Получила пару увесистых оплеух и щитом по спине. Оглушенная повалилась на землю. Для острастки еще несколько раз приложили ножнами. Закаленные в боях наемники не церемонились. Оставалось только тихо скулить от боли.