Внутри, как и ожидалось, был жуткий погром: везде валялись кирпичи и куски арматуры; кирпичные стены дали большие трещины, от времени и от того, что сквозь них пробивались лозы, наподобие виноградных, что сильно перекосило здание, из-за чего иногда казалось, что пол, вот-вот провалиться под ногами; на стенах и потолке ещё виднелись следы краски и штукатурки, хотя они уже давно облупились со временем. - Наверное, раньше это здание видало времена получше, - задумчиво произнёс я, посмотрев на поломанную лестницу ведущую на второй этаж, в то время как Оля что-то нашла, среди пыли и грязи и прижала к себе, словно это была самая ценная вещь на Земле. - Что ты там нашла? - поинтересовался я. - Точно такая же кукла была у меня в детстве, - рассказывала она. - Я её даже сюда с собой привозила, когда отдыхать в детстве ездила. Правда, тут же и посеяла. И вот теперь нашла... спустя столько лет... - договорить она не смогла, потому как залилась горькими слезами ностальгии, о своём прошлом. Я же в свою очередь, обнял её сзади и поцеловал в макушку, отчего Ольга немного успокоилась и попросила покрепче обнять её. Что я и сделал, услышав протяжное «Мама», от этой поломанной куклы, отчего Оля грустно улыбнулась и погладив куклу по голове, спрятала в мой рюкзак, чтобы пока больше не вспоминать о лучших временах, когда трава была зеленее, небо чище и люди добрее. - Ну и куда теперь? - поинтересовался я, у нашей совы «проводницы», которая успела залететь внутрь и подсмотреть, как мы с Олей тут обнимались. Сова помотала головой, словно ей кто-то мешал, и крылом указала куда-то на пол. Лишь тогда я заметил дверь, наподобие погреба. Что же, делать было нечего, пришлось открывать. На пару с Олей мы кое-как открыли эту неподъёмную дверь, обнаружив спуск, наподобие канализационной шахты, соответственно оттуда и пахло так же, отчего мы с Олей одновременно зажали носы. Сова же, тем временем, сорвалась с места и полетела как раз в это канализационное отверстие, также начав светиться, синим цветом в темноте. Недолго думая, мы всё-таки решили тоже спуститься вниз. Спустившись вниз, мы с Олей оказались в каменном тоннеле, напоминающем какой-нибудь подземный бункер, времён Великой Отечественной (или какая здесь война была, из последних?), стены и пол которого были каменные, а по стенам тянулись толстые чёрные провода, с подключенными через каждые три метра лампами. Правда работали они через одну, да и те что работали, постоянно мигали, угрожая погаснуть. Не знаю, чтобы мы делали, если бы не наша знакомая светящаяся сова, которая стала нашей путеводной звездой, как полярная звезда из моего сна. Только во сне, звезда привела меня на пляж, где я встретил свою исчезающую копию. Здесь же мы столкнулись нос к носу с дверью, со значком радиации. Судя по всему это бомбоубежище, отстроенное также как и бункер, для защиты граждан от нападения страны - агрессора. И раз наша сова села прямо на круглую ручку двери, нахохлилась и удовлетворительно ухнула, мы с Олей поняли, что нам нужно туда. Кое-как совместными усилиями, мы смогли открыть эту дверь, и в нос тут же ударил всё тот же запах плесени и нафталина, словно из бабушкиного старинного комода. Внутреннее «убранство» бомбоубежища (если это вообще таким словом можно назвать) стены и пол которого были облицованы потрескавшейся от времени плиткой, состояло из одной двухуровневой кровати, стола с какой-то странной штукой, с виду напоминающий передатчик и приёмник сообщений морзянкой, а также шкафом, дверью ведущей вероятней всего в уборную и что самое странное, ковром на полу, на который и уселась наша сова-проводница. - Видимо, она хочет, чтобы мы посмотрели под ковёр? - предположила Оля и свернув вдвоём коврик в рулон, мы обнаружили под ним ещё одну дверь, на которую утвердительно ухнула сова, как бы говоря что нам нужно спускаться ещё ниже. Что именно там и находится, та, которую мы ищем. А именно Лена. Но эта дверь даже для нас двоих показалась просто неподъёмной. Обессиленные и вымотанные, мы с Олей присели на нижний ярус кровати, она положила голову мне на плечо и снова шмыгала носом. - Что случилось? Почему ты опять плачешь? - заботливо поинтересовался я. - Это из-за меня... это всё из-за меня... - пыталась ответить Оля, борясь с нарастающей истерикой. - Что всё? - не понял я. - Всё: Лена пропала, ты пострадал, мы здесь, и вообще... плохая из меня в этот раз вышла вожатая, - говорила она, вытирая нос рукой. На что я, взял её лицо двумя руками, повернув к себе и чмокнув в губы, уверенно сказал: - Во всём что произошло - нет твоей вины. Если рассуждать логически, то винить тут нужно меня. Или это странное существо, которое питается чужими чувствами. Ты тут ни в чём не виновата, ясно тебе? - Тогда и ты ни в чём не виноват тоже, - ответила Оля, погладив меня по щеке. - Потому как ты, обыкновенный пионер, и как и все приехал в лагерь немного отдохнуть. - Вот об этом я и хотел тебе рассказать, - немного замялся я. - Дело в том, что я не тот, кто я есть, на самом деле. - А кто же ты - вражеский шпион, что ли? - прыснула Оля, немного повеселев. - Не совсем, - без тени улыбки ответил я и рассказал Ольге всю свою историю, о том кто я на самом деле, и о том, как попал в лагерь. Поначалу девушка слушала меня слегка улыбаясь, но с каждым словом улыбка потихоньку сходила с её лица, оставляя место задумчивости и изумлению. Когда же я остановился на том моменте, когда Славя меня встретила у ворот, Оля ещё долго оставалась довольно задумчивой. - Так и знал, что не поверишь, - махнул рукой я. - Оно и понятно: если бы мне кто такое рассказал, я бы подумал, что-либо рассказчик не в себе, либо пересказывает мне сюжет какого-то нового фантастического фильма. Но Оля покачала головой, улыбнулась и взяла меня за руку. - Мне совершенно неважно, откуда ты. Главное то, что мы нашли друг друга. - И будем счастливы? - на всякий случай спросил я. Оля кивнула, и мы с ней поцеловались. И продолжалось это довольно долго, пока нас не прервало уханье нашей проводницы-совы. - Пора? - спросила Оля, глядя на птицу. - Да, нам пора. - согласился я, и мы снова попробовали поднять эту подвальную дверь, которая на второй раз всё-таки поддалась, но под ней мы не увидели ничего кроме тьмы, наподобие чёрной дыры. - Что-то мне жутко туда спускаться, - призналась Ольга, на что я крепко взял её за руку и сказал. - Не бойся. Я рядом и тебе нечего бояться. Тем более, что у нас есть прекрасный живой фонарь... а где наша птица? - поинтересовался я, оглядываясь в поисках совы. Но её тут уже не было. Оля тут же снова начала дрожать, от страха, на что я одной рукой приобнял её, а другой почесал в затылке. Что же теперь делать? - Ну тогда ничего не поделаешь. Придётся обходиться тем, что есть, - сообщил я, доставая фонарь, из рюкзака посветив вниз. Как я и думал, дна видно не было. Но раз сова привела нас сюда, значит мы всё же близки к цели? Связав верёвку из постельного белья и привязав конец к отопительной батарее (надеясь, что та выдержит), я передал Ольге одну рацию (комплект которых нашёлся в платяном шкафу убежища) и полез вниз. - Жди здесь, - сказал я Оле, - я быстро спущусь вниз, разведаю, что там и как, тогда можешь и сама спускаться. Связь будем держать по рации. Ясно? - А вдруг с тобой что-нибудь случится, и я останусь тут совсем одна? - с ужасом спросила она. На что я погладил её по щеке и сказал знаменитую фразу одного из кумиров моего детства: - Я вернусь. Верь мне. - и поцеловав Олю как в последний раз (тьфу-тьфу, конечно же), я медленно начал спускаться во тьму, зажав фонарик в зубах, а обеими руками держась за импровизированную верёвку. Спускаться вниз пришлось недолго: уже через несколько метров под н