вери, нахохлилась и удовлетворительно ухнула, мы с Олей поняли, что нам нужно туда. Кое-как совместными усилиями, мы смогли открыть эту дверь, и в нос тут же ударил всё тот же запах плесени и нафталина, словно из бабушкиного старинного комода. Внутреннее «убранство» бомбоубежища (если это вообще таким словом можно назвать) стены и пол которого были облицованы потрескавшейся от времени плиткой, состояло из одной двухуровневой кровати, стола с какой-то странной штукой, с виду напоминающий передатчик и приёмник сообщений морзянкой, а также шкафом, дверью ведущей вероятней всего в уборную и что самое странное, ковром на полу, на который и уселась наша сова-проводница. - Видимо, она хочет, чтобы мы посмотрели под ковёр? - предположила Оля и свернув вдвоём коврик в рулон, мы обнаружили под ним ещё одну дверь, на которую утвердительно ухнула сова, как бы говоря что нам нужно спускаться ещё ниже. Что именно там и находится, та, которую мы ищем. А именно Лена. Но эта дверь даже для нас двоих показалась просто неподъёмной. Обессиленные и вымотанные, мы с Олей присели на нижний ярус кровати, она положила голову мне на плечо и снова шмыгала носом. - Что случилось? Почему ты опять плачешь? - заботливо поинтересовался я. - Это из-за меня... это всё из-за меня... - пыталась ответить Оля, борясь с нарастающей истерикой. - Что всё? - не понял я. - Всё: Лена пропала, ты пострадал, мы здесь, и вообще... плохая из меня в этот раз вышла вожатая, - говорила она, вытирая нос рукой. На что я, взял её лицо двумя руками, повернув к себе и чмокнув в губы, уверенно сказал: - Во всём что произошло - нет твоей вины. Если рассуждать логически, то винить тут нужно меня. Или это странное существо, которое питается чужими чувствами. Ты тут ни в чём не виновата, ясно тебе? - Тогда и ты ни в чём не виноват тоже, - ответила Оля, погладив меня по щеке. - Потому как ты, обыкновенный пионер, и как и все приехал в лагерь немного отдохнуть. - Вот об этом я и хотел тебе рассказать, - немного замялся я. - Дело в том, что я не тот, кто я есть, на самом деле. - А кто же ты - вражеский шпион, что ли? - прыснула Оля, немного повеселев. - Не совсем, - без тени улыбки ответил я и рассказал Ольге всю свою историю, о том кто я на самом деле, и о том, как попал в лагерь. Поначалу девушка слушала меня слегка улыбаясь, но с каждым словом улыбка потихоньку сходила с её лица, оставляя место задумчивости и изумлению. Когда же я остановился на том моменте, когда Славя меня встретила у ворот, Оля ещё долго оставалась довольно задумчивой. - Так и знал, что не поверишь, - махнул рукой я. - Оно и понятно: если бы мне кто такое рассказал, я бы подумал, что-либо рассказчик не в себе, либо пересказывает мне сюжет какого-то нового фантастического фильма. Но Оля покачала головой, улыбнулась и взяла меня за руку. - Мне совершенно неважно, откуда ты. Главное то, что мы нашли друг друга. - И будем счастливы? - на всякий случай спросил я. Оля кивнула, и мы с ней поцеловались. И продолжалось это довольно долго, пока нас не прервало уханье нашей проводницы-совы. - Пора? - спросила Оля, глядя на птицу. - Да, нам пора. - согласился я, и мы снова попробовали поднять эту подвальную дверь, которая на второй раз всё-таки поддалась, но под ней мы не увидели ничего кроме тьмы, наподобие чёрной дыры. - Что-то мне жутко туда спускаться, - призналась Ольга, на что я крепко взял её за руку и сказал. - Не бойся. Я рядом и тебе нечего бояться. Тем более, что у нас есть прекрасный живой фонарь... а где наша птица? - поинтересовался я, оглядываясь в поисках совы. Но её тут уже не было. Оля тут же снова начала дрожать, от страха, на что я одной рукой приобнял её, а другой почесал в затылке. Что же теперь делать? - Ну тогда ничего не поделаешь. Придётся обходиться тем, что есть, - сообщил я, доставая фонарь, из рюкзака посветив вниз. Как я и думал, дна видно не было. Но раз сова привела нас сюда, значит мы всё же близки к цели? Связав верёвку из постельного белья и привязав конец к отопительной батарее (надеясь, что та выдержит), я передал Ольге одну рацию (комплект которых нашёлся в платяном шкафу убежища) и полез вниз. - Жди здесь, - сказал я Оле, - я быстро спущусь вниз, разведаю, что там и как, тогда можешь и сама спускаться. Связь будем держать по рации. Ясно? - А вдруг с тобой что-нибудь случится, и я останусь тут совсем одна? - с ужасом спросила она. На что я погладил её по щеке и сказал знаменитую фразу одного из кумиров моего детства: - Я вернусь. Верь мне. - и поцеловав Олю как в последний раз (тьфу-тьфу, конечно же), я медленно начал спускаться во тьму, зажав фонарик в зубах, а обеими руками держась за импровизированную верёвку. Спускаться вниз пришлось недолго: уже через несколько метров под ногами оказалась твёрдая земля. Я передал Оле по рации, что спуск безопасен, и хоть она и немного боялась, но всё же решилась спуститься ко мне. Неожиданно верёвка, за которую она держалась, начала развязываться. До земли было буквально пару метров, и Ольга упала прямо на меня. Благо, все остались целы и невредимы, не считая пару синяков и ссадин у меня, и небольшой ушиб правой руки Оли. Забыв о собственной ноющей, тупой боли я, принялся осматривать её руку. - Когда я так делаю, больно? - спрашивал я, поворачивая её руку то влево, то вправо. Оля болезненно сморщилась, но все, же покачала головой. - Я хоть и не врач, но по-моему это у тебя ушиб, а может даже и вывих. Поэтому сделаем пока так, - я смочил свой пионерский галстук водой и сделал своеобразный компресс, который приложил ей на место ушиба, несмотря на все протесты Оли. - Так нельзя, - пыталась вразумить меня она. - Пионерский галстук - это ведь не просто кусок красной ткани. Это же ум... - Да-да знаю: ум, честь и совесть, советского пионера и гражданина, - прервал её нравоучения я. - Только много ли смогут твои честь с совестью, когда рука у тебя опухнет до невообразимых размеров, и ты ничего сделать не сможешь? Так что иного выхода нет. - Всё равно это неправильно! Возьми хотя бы мой, пока поноси. - она надела мне свой галстук и улыбнулась. - Ну вот, теперь другое дело, - затем снова приняла обеспокоенный вид, посмотрев наверх. - Как же мы обратно вернёмся: лестница же сломана, а верёвка порвалась? - Придумаем что-нибудь, - заверил её я. - По крайней мере, найдём другой выход на поверхность. Сейчас же, есть дела куда важнее. Пошли. - Но куда? - огляделась по сторонам Оля. - Мы ведь не знаем даже где мы? - А если будем стоять на месте, то и не узнаем. Пошли, - сказал я, беря её за руку, освещая нам дорогу фонарём. В отличие от верхнего тоннеля с бомбоубежищем, данное место напоминало скорей всего шахту по добыче полезных ископаемых, или драгоценных камней. Стены и пол были земляными, только лишь потолок каким-то чудом ещё держался, укрепленный деревянными подпорками. Буквально через несколько шагов мы встали на какой-то развилке. И судя по тачке стоящей на рельсах, которые расходились в обе стороны, с большей долей вероятности можно судить, что это всё-таки шахта и без карты блуждать тут можно бесконечно. И так как вернутся назад мы уже не могли, то попытаемся хотя бы отыскать отсюда выход, а может заодно и Лену, если она и правда здесь, как говорила сова (точнее кивала, когда её о чём-то спрашивали). Совы ведь не говорят, насколько я знаю. По крайней мере обычные - точно. Но вот светящиеся в темноте... этого я не знал. Сделав еще одну метку на стене кривым и уже довольно тупым ножом, мы с Олей отправились дальше по этой странной шахте, держась за руки, чтобы не потеряться. Двигаясь всё время по одной стороне (так меньше вероятность заблудиться), мы наткнулись на ещё одну, более массивную дверь, чем в бомбоубежище. Только на ней уже не было никаких опознавательных знаков. Прислушавшись мы расслышали гудение какого-то прибора, а также чьи-то стоны и неразборчивые слова. По голосу мы почти сразу определили, что это Лена. - Лена?! Лена, это ты?! Не слышит. Лен, ты только не переживай, слышишь?! Это я вместе с Семёном! Мы вытащим тебя оттуда! - пыталась докричаться до неё вожатая. Но оттого, что дверь была очень толстой, плюс из - за странного гудения Лена просто - напросто могла нас не услышать. Пришлось приложить немалые усилия, но старые петли заскрипели и дверь открылась, представляя нашему взору небольшое помещение, где была сеть то ли канализационных, то ли водосточных труб, под одной из которых и сидела наша потерянная, отстранено смотря в одну точку, почти не моргая. Мы с Олей тут же подбежали к Лене, пытаясь понять, что же с ней произошло. Обратив на меня с вожатой внимание, она слабо улыбнулась и тут же упала в обморок, очевидно от истощения или длительного обезвоживания. Я взял девушку на руки, а Оля старалась в этих четырёх стенах найти выход. Но неожиданно в помещении погас свет, и замолкло гудение труб, в результате чего, мы оказались в полной темноте и тишине. Но так продолжалось не долго. - Ní bhfaighidh tú! (Вы никогда отсюда не выйдете! - пер.с ирланского). - прошипел во тьме рассерженный голос Гарда. - Iad a scrios! (Уничтожьте их!) - скомандовал он и когда свет снова зажегся, мы поняли, что пропали. Мало того, что мы оказались в замкнутом пространстве, так нас ещё и взяли в плотное кольцо какие-то странные люди, лиц которых я не мог рассмотреть. Но приглядевшись повнимательнее, я понял что это и есть те самые обработанные, о которых упоминал мой клон. При этом, заметив нас с Олей, обработанные начали медленно но верно загонять нас в т