— Что такая невесёлая? — встретил вопросом папа.
— С Раулем поссорились, — отмахнулась я., — Ты разобрал вещи в своей комнате?
— Нет ещё, ты поможешь мне? — а взгляд такой невинный-невинный.
— Да уж куда же ты без меня? — преувеличенно скорбно качаю головой.
Первые покупатели пришли смотреть дом через два дня, им он не подошёл, для семьи с тремя сорванцами — маловат. Ещё через день пришла пожилая пара, которая решила из шумного города переселиться в место потише. От дома они были в восторге и сразу подписали бумаги. Деньги передавали в банке, где я уговорила отца тут их и оставить, открыв депозит на его имя. За дом получилось выручить сумму несколько больше, чем мы могли рассчитывать, и теперь, даже если покупать новую мебель в квартиру, у нас должна остаться вполне приличная заначка.
В Парижскую квартиру мы вернулись гружёные как ишаки, на вокзале пришлось нанимать носильщиков, и теперь мы с папой бегали по лестнице вверх-вниз, перенося из наёмного экипажа тюки и свёртки с имуществом. Квартиру продавали довольно долго, так что в новое жильё въехали только к Рождеству.
Тихий район с мелкими магазинчиками покорил моё сердце с первого взгляда. Квартира располагалась на третьем этаже в четырёхэтажном доме. Три спальни, гостиная, кухня, две ванных комнаты... До работы папе даже пешком минут пятнадцать. Конечно, потребовался косметический ремонт, но зато удалось сэкономить на мебели — кое-что осталось от прежних хозяев. С отоплением, конечно, труба... два камина, каждый из которых отапливает две комнаты. В ванных комнатах стояли специальные штуковины, в которых можно греть воду для ванны, топились они дровами. Дрова привозили во внутренний дворик раз в неделю, на большой телеге, там и закупались все жильцы.
С утра до обеда я была в муниципальной школе, потом сломя голову неслась домой, чтобы успеть до прихода отца разогреть обед. После обеда и мытья посуды шла в музыкальную школу, обучалась я вокалу. Я и в прошлой жизни хорошо пела, а уж в этой соловьи бы от завести передохли.
Через три года после смерти мамы произошло то, чего я хотела и боялась одновременно. Папа на воскресный обед пригласил женщину, с которой работал в опере и которой решил сделать предложение. Антуанетта Жири когда-то была прима-балерина одного из театров Парижа, после серьёзной травмы ноги она не смогла продолжать карьеру, но нашла себя в преподавании и сейчас занимала место балетмейстера в Опера-Популер. Уже после ухода со сцены она вышла замуж и родила дочь — Мэг. Овдовев около двух лет назад, как мне показалось, она и не думала, что найдёт своё новое счастье. Они с папой смотрелись удивительно органично, и я была искренне рада за них. Ко мне с первого же дня мадам Жири была очень добра и относилась, как к родной. Маленькая Мэг была на год младше меня и следовала за мной хвостиком.
Свадьбу назначили на Рождество. Папа иногда стал оставаться на ночь в опере, как я полагаю, у мадам Жири. Ну, а чего? Взрослые же люди, всё понятно. Только обычно он предупреждал меня, если не придёт, или оставлял записку. Но в этот раз, видимо, забыл. Творческие люди иногда бывают такими рассеянными. Вернувшись из школы, как обычно, ближе к обеду я услышала странные звуки из гостиной. Словно кто-то безуспешно пытается сдерживать рыдания. Это что ещё за новости?
— Мадам Жири? — вид у женщины был, мягко говоря, плохой. Из всегда аккуратной причёски выбились светлые пряди, лицо бледное как мел, мешки под красными глазами и трясущиеся руки., — Что-то случилось мадам? А папа где?
— Кристин! — женщина буквально бросилась ко мне, сжимая в объятьях, — Густава больше нет. После премьеры вчера вечером он отправился домой, а сегодня с утра его тело нашли недалеко от Оперы.
— Как... Как это случилось? — хрипло выдавила я, внутри всё словно заледенело.
— Полиция говорит, что это было ограбление.
— Папа не носил с собой больше пары франков, — механически заметила я. Боже, папу убили, он мёртв, его больше нет! Это какой-то злой рок? Как только в нашей семье ожидается пополнение — кто-то умирает. Я заревела, изо всех сил цепляясь за мадам Жири.