- Я обязательно обращусь! - заверил его Алексис.
Владимир взял руку сына и с благодарностью пожал её.
- Благодарю тебя! - произнес он.
- Но что я такого сделал? - удивился Алексис.
- Ты позволил мне войти в твою жизнь. Это именно то, чего я желал. А все остальное, о чем мы с тобой говорили: любовь, уважение, преданность придут своим чередом. Во всяком случае, я надеюсь на это и буду стремиться к этому.
- Мне стало так легко после разговора с вами! - признался Алексис.
- Это заметно по твоему лицу. И я этому очень рад.
- Пойдемте, сообщим матушке, что мы поладили, - предложил Алексис. Пусть она не тревожится.
- Пойдем.
Они вышли из каминной комнаты с радостными лицами. Когда они проходили через холл, Алексис откровенно сказал отцу:
- А все-таки хорошо, что вы женитесь на моей матушке! Хорошо не только потому, что с вами она обретет счастье и радость. Хотя, это, конечно, самое главное. А хорошо ещё и потому, что мы с вами теперь станем одной семьей.
- Да, это очень хорошо! - согласился тот. - Это не просто хорошо, это прекрасно, замечательно! Я не перестаю благодарить Бога за то, что у меня появились вы!
Услышав их голоса, Елизавета вышла навстречу. Ее лицо осветилось счастьем при виде двух дорогих ей мужчин в прекрасном настроении. По их настроению несложно было догадаться, что они достигли первого взаимопонимания.
- Приятно видеть вас такими! - сказала Елизавета. - А теперь прошу вас пожаловать в столовую. Через несколько минут подадут горячий обед. Правда на обед будет не изысканное кушанье, а простые деревенские щи. А после чай с ватрушками и вареньем.
- Я так соскучился по простой деревенской пище! - сказал Владимир. - В деревенской трапезе есть своя прелесть. Беседы у самовара за чаем с вареньем проникнуты каким-то домашним теплом и уютом. Вы не находите?
- Я с вами согласен! - поддержал Алексис. - Мне, вообще, более по душе деревенская простота, нежели блеск и вычурность света.
- Что весьма нетипично для человека твоего возраста и происхождения, заметила Елизавета. - А что касается меня, не скажу, что мне более по душе деревенская простота, но я согласна, что беседы у самовара проникнуты теплом и уютом. Особенно со сдобными ватрушками, только что вынутыми из печи.
Эта обеденная деревенская трапеза получилась именно такой, какой обещала быть и какой представлялась в воображении каждого из её участников: теплой, уютной и простой. Каждый внес в неё частицу своей души, а получил понимание и счастье. Она положила начало добрым, дружественным отношениям этой начинающейся зарождаться семьи.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
В маленькой церквушке, расположенной в нескольких верстах от имения графа Вольшанского происходил священный обряд венчания Елизаветы и Владимира. Обряд был тайным и скромным: без единого намека на роскошь. Его вполне можно было назвать мрачным, если бы не светящиеся счастьем лица жениха и невесты. Кроме счастливой пары, священника, адвоката Елизаветы господина Корнаева и друга графа Вольшанского Василия Узорова в церкви больше никого не было. Однако вскоре после начала церемонии появился ещё один человек. Это был Алексис. Он неслышно вошел в церковь и остановился чуть поодаль от своих венчающихся родителей.
Церемония подходила к завершению. Елизавета и Владимир повернулись лицом друг к другу, чтобы надеть друг другу кольца. Взгляд Елизаветы случайно упал на Алексиса. Ее лицо расцвело в радостной улыбке при виде сына. От волнения и неожиданности её рука вздрогнула в руке жениха, когда он надевал кольцо.
- Что с вами, любовь моя? - вполголоса спросил он.
- Он здесь. Он пришел.
Владимир посмотрел туда, куда был направлен её взгляд, и увидел Алексиса. Алексис приветственно улыбнулся ему. Владимир ответил ему такой же улыбкой.
- Я в этом не сомневался! - сказал он Елизавете. - Он не мог омрачить такой день своим отсутствием.
Наконец, церемония была окончена.
Алексис подошел к родителям.
- Как я рада тебя видеть! - сказала ему Елизавета, крепко обнимая его.
- Мы оба рады! - поправил Владимир.
- Я уже боялась, что ты не придешь, - призналась Елизавета.
- Как я мог не прийти! - возмутился Алексис. - Правда, я немного опоздал к началу, зато не пропустил самое главное. Я бы мог объяснить причину моего опоздания, но, мне кажется, момент для этого не подходящий, да и место тоже. Надеюсь, вы не в обиде на меня?
- Не в обиде! - в один голос произнесли Елизавета и Владимир.
- В любом случае, приношу свои извинения! - сказал Алексис. - От всей души рад за вас! Преодолев все трудности, вы наконец-то обрели друг друга. Вы заслуживаете счастья!
Алексис пожал руку Владимиру и тихо произнес:
- Берегите ее! Сделайте её счастливой! Она этого заслуживает.
- Обещаю!
Елизавета оперлась на твердую и уверенную руку своего супруга, и они вышли из церкви, возглавляя небольшую процессию. Немногочисленные присутствующие принялись одаривать их поздравлениями и выражать свое восхищение. Узоров подкрепил свои поздравления несколькими дружескими напутствиями, а Корнаев - вопросами по долгу службы и предостережениями. Он отвел Елизавету от основной группы и серьезным тоном, который никак не соответствовал её счастливому настроению, произнес:
- Сударыня, извините, что в такой день досаждаю вам вопросами. Но как ваш адвокат, защищающий ваши интересы, я должен находиться в курсе ваших намерений.
- Намерений относительно чего?
- Как долго вы собираетесь сохранять в тайне ваше повторное замужество?
- Сейчас я не могу ответить на ваш вопрос, господин Корнаев. Предоставлю решать это своему супругу.
- Однако я не советовал бы вам торопиться с оглашением вашего брака, сказал Корнаев. - Вы должны понимать... Женщина, сочетающаяся новым браком, спустя ничтожно малое время после получения развода... Это чревато пересудами и сплетнями.
- Я это понимаю, - вздохнула Елизавета. - Но что поделать!
- Вы решительная! - с восхищением сказал Корнаев.
- В данной ситуации меня более беспокоят неприятности с законом, нежели сплетни.
- Меня, признаться, тоже. Я весьма опасаюсь, как бы ваш новый брак не был признан недействительным. И хотя видимых оснований к этому нет, разве что - короткий срок... Однако помимо этого...