Вместе с командой тут оказалось человек человек сорок народу, среди которых, к моему огромному облегчению, не оказалось ни детей, ни женщин. На детей бы у меня точно не поднялась рука, да и насчёт женщин тоже были сомнения. Если только в качестве самообороны. Я молниеносно перемещался по кораблю телепортационными прыжками, проверяя каждый закуток, и тратя на каждую схватку не более нескольких секунд. Ошеломлённый противник не успевал оказывать почти никакого сопротивления. Больше времени я тратил на допрос уцелевших, пытаясь без всяких церемоний найти хоть кого-то, знающего русский, или английский языки. Пока безуспешно. Либо действительно не знали, либо делали вид, что не знают, на свою же голову. Не дождавшись реакции на свои вопросы, я зачищал уцелевших, и шёл дальше. Плевать. Рано или поздно я найду судовой журнал и документы на корабль, исходя из которых узнаю, кому он принадлежит и кто его арендовал, так что церемониться я ни с кем не собирался. Невиновных тут нет. Даже если команда корабля не участвовала во всём этом, она не могла не знать о своём грузе, так что жалости у меня ни к кому не было.
Неожиданно серьёзное сопротивление меня встретило в машинном отделении, где оказалось человек пятнадцать народу, и которые явно ждали нападения. Меня встретил целый шквал из свинца, изрыгаемого из каких-то короткоствольных автоматов. Их не остановило даже находящееся здесь оборудование, и зря. Пули угодили в заблаговременно поставленный мной купол отрицания, и их отрекошетило в разные стороны, в том числе, в самих нападавших и в какие-то приборы. Стрельба тут же прекратилась, а дальше я не дал им ни малейшего шанса, без всякой жалости расправившись с ними. Ни один не ушел. Да и, надо отдать им должное, никто и не пытался сбежать. С упорством фанатиков они лезли на меня в безнадёжную атаку, и вскоре все полегли, а я оказался с ног до головы забрызган кровью. Чужой. Брезгливо вытер ладонью глаза, на которые попало несколько капель, и двинулся дальше.
Ещё через несколько минут корабль оказался полностью зачищен, кроме рубки. Главаря я так и не нашёл, да и явно должен был быть кто-то ещё посильнее этих рядовых бойцов, которых я только что уничтожил, иначе бы им и с охраной сестры справиться не удалось бы так быстро, так что всё было похоже на то, что остальной противник ждал меня в рубке.
Я обновил свой щит, подвесил на короткий поводок сразу с десяток воздушных копий и парочку воздушных же молотов. Уж не знаю почему, но воздух стал моей любимой стихией и я уже автоматически в первую очередь обращался к нему, хотя тут, возможно, было логичнее обратиться к водяной стихии, учитывая огромное количество материала рядом. В полной боевой готовности я подошёл к двери, и постучал... Кто-то скажет, мол, глупо так предупреждать противника, но я был уверен, что о моём приближении они и без того знали. Наверняка если бы я сходу ломанулся внутрь, там меня ждали бы сюрпризы на поражение, мне пришлось бы ответить, и таким образом мог пострадать и их главарь, а мне всё же хотелось пообщаться с ним. Вот я и решил не искать сложных путей и попытаться провести некие переговоры. Они не могли не понимать, в каком тяжелом положении находятся, и вполне могли попробовать договориться со мной. Как будто подтверждая мои мысли, дверь слегка приоткрылась, и в узенькой щёлочке появилось чьё-то бледное лицо.
— Чего изволит уважаемый? — нервно облизав пересохшие губы, поинтересовался у меня совсем ещё молодой на вид парень на английском языке.
— Уважаемый очень хочет поговорить с твоим хозяином, — усмехнулся я в ответ, — Это возможно?
— Безусловно. Господин Накадзури ожидает вас, — японец церемонно поклонился, и отошёл, пропуская меня внутрь. Сто процентов, какую-то пакость подготовили, промелькнула у меня мысль, но я без тени сомнения шагнул внутрь, и уже через секунду меня опутало что-то, напоминающее энергетическую сеть. Отличное начало для диалога.
Две девушки, сидя в полной темноте, изо всех сил прислушивались к тому, что происходит на корабле, но звуки почти не доносились до них. Михаил уже где-то с полчаса тому назад ушёл от них, и ждать дальше становилось невыносимо. Наташа спокойно сидела на полу, изо всех сил изображая безмятежный вид, а вот Юлия таким спокойствием не отличалась. Разъярённой тигрицей металась она по трюму, то и дело поглядывая в сторону выбитой двери. Наконец в какой-то момент она подошла к Наташе и остановилась.