— Но кто убил всех этих людей? — вернувшись во дворец, спросил он, глядя ошеломленно на шесть трупов, валявшихся в комнате кормилицы.
— Царь убил одного, я убила другого, и Уаджиит расправилась с остальными, — ответила Сати.
Уаджиит — богиня-кобра. Командир посмотрел на Сати как на сумасшедшую.
— В садах их было около тридцати! — воскликнул командир. — Мы их уничтожили. Другие убежали. Они убили четырех стражников, охранявших покои царя. Чего они хотели?
— Похитить царя или убить его, — ответила она, совершенно обессиленная.
— Но кто были эти убийцы? — спросил Пасар.
Командир покачал головой.
— Не знаю. Действительно не знаю. Но, к счастью, ты вызвал нас.
По распоряжению Сеферхора командир вышел на террасу и позвал своих людей, чтобы они вынесли трупы. Слуг, разбуженных грохотом битвы, заставили подогреть молоко. После, когда уже забрезжил рассвет, они явились, чтобы вымыть комнату, в которой произошло массовое убийство.
Тутанхамона уже уложили в постель. Анкесенпаатон с Пасаром пришли его навестить — у царя был жар. Сидя в его изголовье, Сеферхор казался озабоченным и рылся в своем сундучке с флаконами. Мальчик произносил бессвязные слова.
Анкесенпаатон, Пасар, Рехмера, соученик Тутанхамона, и Сати перешли в зал, что находился на нижнем этаже. Анкесенпаатон села на край большого фонтана, где вскоре должны были распуститься лотосы. Эти цветы, как ей когда-то говорили, закрывались во время шествия Анубиса.
Все четверо пили теплое молоко, наблюдая за тем, как разгорается день. Стояла полная тишина.
Вскоре из покоев царя вышел Сеферхор и обратился к царице:
— Шок от стольких убийств и от того, что он сам убил человека, вызвал у него повышение температуры. Я дал ему снотворное, чтобы он успокоился. Он что-то бормочет о дочери Амона, но я не смог этого понять, и вполне возможно, что он не вспомнит более об этих событиях.
— Тем лучше, — сказала Анкесенпаатон.
Когда занялся день, Сати наполнила чашку молоком и отнесла ее в свою комнату, где уже было чисто.
Не было необходимости что-то говорить: все знали, что она понесла молоко кобрам.
Низшим богам.
Но действительно ли это были низшие боги?
Анкесенпаатон уловила связь между кобрами и дочерью Амона, это же ощутил и ее бредивший супруг, что было очевидно.
Во время коронации, держа в руках маски богов Некабита, Буто, Нейта, Исис, Нефтиса, Хоруса и Сета, жрецы, да и она сама, наблюдали, как согласно ритуалу совершалось проникновение принца в святая святых Великого дома, часовню Юга.
Там его действительно ожидала дочь Амона, Великая Колдунья, богиня-змея, и Сати была одной из ее служительниц. С венчавшей голову огромной коброй из золота с раздутым капюшоном, богиня, покровительствующая царской власти, приблизилась к царю и обняла его, сжав голову царя руками.
Позже Тутанхамон сообщил Анкесенпаатон, что этот момент произвел на него самое большое впечатление во время церемонии. Он готов был упасть в обморок. Затем он понял, что это был доброжелательный жест. Амон направил свою дочь, чтобы подтвердить, что взял принца под свою защиту.
Всегда, согласно ритуалу, именно в этот момент принц становился царем. И фактически тогда жрец Инмутеф и его помощники подошли к принцу и надели на его голову двойную корону Двух Земель.
Но царь навсегда запомнил, как он разволновался, испытав объятия этой кобры с женским лицом.
Она стояла в изголовье молодого царя.
— Дочь Амона… — шептал он, положив дрожащую руку на белую простыню, — ты меня защитила… Мама…
В горячке он перепутал богиню-змею со своей матерью, пропавшей без вести в то время, когда ему было четыре года.
— Да, она тебя защитила, — со слезами на глазах сказала Анкесенпаатон, кладя руку на пылающий лоб мальчика.
Плачущая Сати стояла возле его постели. Царица оплакивала царя, свою пропавшую сестру, саму себя.
— Не беспокойся, — сказала кормилица девушке. — Уаджиит спасет его от лихорадки.
Анкесенпаатон вышла из комнаты, вытирая слезы и вопрошая, почему, будучи всемогущей, богиня не сделала ее супруга достойным человеческим существом?
Находясь в Фивах, регент не принимал участия во всех этих событиях. Он был очень сердит. Вот уже три дня прошло с тех пор, как уехали Первый советник и Начальник охраны. Могли бы послать к нему гонца!
Когда он увидел их, прибывших утром четвертого дня в сопровождении Хоремхеба, то нахмурил брови. Что здесь делал его зять и соперник?