— Какие новости вы мне принесли? — спросил он тоном, подобающим царю.
Пока все рассаживались, он вглядывался в лица троих мужчин. Шабака делал то же самое; эта бесцеремонность придала Тхуту сил.
— Заговор Апихетепа задушен в зародыше, — сообщил Тхуту. — Вместе с восемью его командирами он был арестован в своем доме в Саисе. Были также арестованы чуть больше тридцати младших командиров.
— Нахтмин провел операцию искусно, — произнес Ай. — Где он?
— Под арестом, в главной казарме Фив, — ответил Тхуту, глядя Аю в глаза.
Ай, сбитый с толку, захлопал ресницами и наклонился вперед.
— Я не понял: я спросил, где военачальник Нахтмин!
— Я тебе ответил, регент: военачальник Нахтмин освобожден от должности, арестован и находится в настоящее время в главной казарме Фив.
— Но почему?
— Он не подчинился моему приказу сохранить жизнь Апихетепу и его командирам, чтобы мы могли их судить, и, более того, он приказал арестовать командиров охранников, которые его информировали о собрании заговорщиков, утверждая, что они лгали.
Ай почувствовал неладное. Намереваясь подчеркнуть, в чьих руках власть, он, сильно ударив ладонью по подлокотнику трона, закричал:
— Это недопустимо! Арестовать военачальника Нахтмина, героя этой операции! Вы оба потеряли голову!
Крик — признак слабости. Тхуту и Маху не дрогнули.
— Когда военачальник отдает приказ арестовать командиров охранников, благодаря которым стала возможна эта операция, это — вероломство, — спокойно заявил Маху.
Ай больше не сдерживал гнева.
— Вероломство? Это вы вероломны! Вы сохранили жизнь людям, которые хотели уничтожить трон! Вы…
— Мы сохранили жизнь человеку, которому ты предлагал место Первого советника, регент, — прервал его Тхуту.
Ай вытаращил глаза и откинулся назад. Шабаку словно разбил паралич. На мгновение воцарилось молчание.
— И кроме того, — продолжил Тхуту, — так как ты не сдержал своего обещания, Апихетеп послал к тебе единомышленника, сирийца Сосенбаля, чтобы тебя убить.
У Ая чуть не случился апоплексический удар.
— Что?! — зарычал он.
— Это — факты, регент. Вот за что я собираюсь судить Апихетепа, и это будет поучительный процесс.
— Апихетеп — лгун и подлец! — гремел Ай. — Этот процесс станет для него возможностью распространить клевету. Я против этого.
— Этот процесс состоится, регент. Я вправе принимать такие решения.
— Я тебя сниму с должности, Первый советник! — заявил Ай, сжав губы, и его лицо исказилось от ненависти.
— В таком случае, — вмешался Хоремхеб, — на первом же заседании я велю Начальнику охраны Маху арестовать тебя еще и за отравление царя Эхнатона и регента Сменхкары. В течение часа дворец будет окружен военными. Тхуту будет способствовать тому, чтобы тебя осудили во время венценосного процесса. Твоя голова слетит с плеч, регент.
— Но это немыслимо! — закричал Ай взволнованно. — Это — мятеж! Это обвинения негодяев! Я никогда никого не заставлял давать яд. Как вы осмеливаетесь?..
— У нас есть показания Пентью относительно отравления Сменхкары, регент, и мне, мне лично дал показания твой продавец снадобий с маленькой обезьянкой Кобе. — Он повернулся к Шабаке, который замер, выкатив глаза. — Шурин твоей проклятой души.
У Маху начал подергиваться глаз. Именно этой информации ему не доставало, но ему также было известно, что у военных была собственная разведка. Каждый старался изо всех сил.
Ай под тяжестью обвинений обмяк в своем кресле.
— Время ядов истекло, тесть, — продолжил Хоремхеб. — Тебе понадобилось отравить многих людей, и ты сам слишком рисковал. Процесс все-таки состоится.
— Чего вы хотите? — выговорил Ай хрипло. — Чего вы все хотите, вы — все?
— Мы хотим лишь одного — защитить страну, — ответил Тхуту. — Этого нельзя добиться посредством подкупов, чем ты и занимался. Вместе с Апихетепом ты хотел разделить царство, не так ли?
Ай склонил голову, словно почувствовал недомогание. Шабака кинулся к нему. Регент велел, чтобы его лекарь принес укрепляющее средство. Шабака побежал отдать приказ.
— Вы хотите меня убить, — произнес Ай тоном умирающего. — Вы хотите заполучить трон, вы оба…
— Нет, регент, я не жажду сесть на трон, ты его запачкал, — возразил Тхуту, которого жалкий вид Ая совсем не растрогал. — Если ты хочешь его сохранить, позволь мне управлять без всяких хитростей, которые привели тебя к потере власти, а Две Земли к опустошению.
Пришел лекарь, держа в руках кубок и флакон, содержимое которого он тут же вылил в кубок, после чего протянул его регенту.