Мудрость поколений говорит о том, что необходимо ковать железо, пока оно горячо. Будучи уполномоченным защищать правосудие, он попросил Сехеджру, главу всех судов царства, организовать судебный процесс над Апихетепом. Он сам составил список, включающий десять судей, и, кроме себя самого, вписал в него верховного жреца Хумоса и военачальника Хоремхеба. Ай с раздражением отклонил предложение председательствовать на суде, и Тхуту счел этот отказ знаком того, что он не в состоянии был присутствовать на судебных заседаниях.
В тюрьму Фив, где в одиночной камере томился Апихетеп, была направлена целая партия преступников, которые могли бы стать большими людьми в царстве: помимо восьми командиров, арестованных в Саисе, пяти начальников охраны из номов Нижней Земли и четырнадцати их единомышленников, были еще шесть городских голов из этих номов и двое бандитов, уцелевших после бойни в Ахетатоне. Итого тридцать шесть обвиняемых.
Размышляя, Тхуту посчитал, что верховному жрецу Нефертепу он мог бы предложить только место рядом с его коллегой на судейской скамье.
Ай не ошибся: это был процесс над проводимой им политикой. Он сослался на то, что должен в это время возглавить Праздник Долины и объяснил этим свое отсутствие на процессе. Он снизошел только до просьбы допустить Шабаку в зал судебных заседаний и без труда получил на это согласие. Ему необходимо было знать, какие обвинения ему предъявляют, чтобы понять, как себя вести.
Тридцать пять из тридцати шести обвиняемых предстали перед судом до появления главного обвиняемого, Апихетепа, и первыми были те, кто участвовал в нападении на дворец Ахетатона. Один из них был сельским жителем семнадцати или восемнадцати лет, которого без труда можно было представить участником стычек пьяных крестьян; второй, ко всеобщему удивлению, был одним из ивритов Нижней Земли, который не подозревал, что вмешивается в дела государственной важности; он был не намного старше первого. Первого звали Несерпта, что значит «Огонь Пта», это имя казалось уж слишком амбициозным; второго звали Джефуннех.
Находясь между двумя верховными жрецами, Хоремхеб оказался справа от Нефертепа. Тхуту спросил первого обвиняемого, кто был его начальником. «Апихетеп», — ответил тот, не колеблясь. Сколько этот последний заплатил ему, пытаясь завербовать? Десять медных колец и пообещал двух рабов в случае успеха. Какова цель этого заговора? Захватить царя, убить и доставить его труп в Саису.
Судьи содрогнулись. Кроме Маху, Шабаки и двух писцов, что были приведены к присяге в канцелярии суда, других свидетелей не было.
— И царицу?
— У нас был приказ оставить ее невредимой и также доставить в Саису.
— Вам известно, зачем?
— Апихетеп нам этого не сказал, но мы знали о его намерении вступить с ней в брак, чтобы получить трон.
Это был настоящий скандал, и шепот возмущения раздался на скамье судей. Накладные бороды задрожали.
Джефуннех оказался более словоохотливым. Помимо того что его признания совпадали с признаниями сообщника, он уточнил, что Апихетеп убеждал их в необходимости выполнить божественную миссию, так как люди, в руках которых оказался трон, а значит, и власть, были жестокими существами.
«Надо избавить страну от этих дьявольских кровопийц, которые бросают вызов богам и презирают народ», — повторил он слова Апихетепа.
— Мы удостоверились в справедливости его речей, так как именно змеи, создания ада, помешали нам достичь цели.
Некоторые из судей покачали головами. Эти признания доказывали связь между тремя операциями, задуманными Апихетепом: попыткой убить регента, попыткой захватить Мемфис и попыткой убить царя. Относительно змей Тхуту решил пояснить судьям, что это были всего лишь беглецы из зверинца дворца, выпущенные во время нападения, которые оказались вовремя в нужном месте. Не рассказывать же судьям всю правду.
Было единодушно решено немедленно обезглавить преступников сразу же после их возвращения в тюрьму Фив.
Затем перед судом предстали один за другим восемь командиров Апихетепа, арестованных в его крепости. Их речи были похожи на предыдущие: якобы захват Мемфиса был бы первым серьезным шагом в укреплении в стране народной власти, и это неотвратимо привело бы к развалу гнилого режима, возглавляемого несправедливым властителем, ренегатом Атона, являющим собой позор богов, и его жалкими марионетками — Советником Тхуту, казначеем Майей, секретарем правосудия Сехеджрой, Начальником охраны Маху, всеми продажными вельможами, которых надо безжалостно казнить.