Я покосилась на Аделию. Не поняла. Развернулась к ней полностью.
Девушка, чуть не прокусив нижнюю губу от предельной внимательности, старательно пыталась что-то вязать, поглядывая в журнал. Она то и дело застывала над журнальной страничкой, насупив брови и глядя на неё, как на врага, которого надо обязательно одолеть. А затем снова, уже стиснув зубы, ковырялась с нитками и крючком. Осторожно осмотревшись и найдя ярлычок от взятых ею ниток, я чуть не фыркнула: губа не дура — мерсеризованный хлопок взяла, один из самых дорогих. И улыбнулась. Всё правильно: мало того что экологический хлопок, так ещё и блестит. Для такой, как Аделия, и должно быть всё лучшим, даже если это нитки для тренировки. Интересно, где она их взяла? Ага, в коробке с уценкой. Туда мы вчера положили клубки, которых осталось по две штуки. Ничего, если что, доберёт необходимое из нового привоза. Такие нитки ещё будут.
Затем оглядела помещение магазина. Нет, кажется, если покупатели и забредут, то это будет из чистого и вялого интереса.
— Аделия, тебе помочь?
— Нет. Сама, — пробормотала она, держа вязание на весу и снова с недоумением заглядывая в журнал. Добавила с досадой и претензией — обращаясь явно не ко мне, а к журналу: — Я же всё по схеме делаю!
— Аделия, — осторожно позвала я, — можно, я на часок-полтора отлучусь?
— Да хоть до закрытия! — проворчала она, даже не поднимая на меня глаз. — Дома уткнусь в телевизор или в компьютер — и вязать не смогу, а здесь делать нечего — глядишь, успею на лето себе что-нибудь сварганить!
— А я дома под сериалы вяжу, — уже спокойно заметила я, забирая сумку.
— Правда, что ли? — На этот раз Аделия от вязания взгляд подняла. — Но ведь…
— Я смотрю детективные сериалы, — объяснила я. — А там в основном разговоры. Их же можно не смотреть, а слушать.
— Идея, — медленно сказала девушка, а потом хмыкнула. — Здесь начну, а дома доделаю. Начало самое трудное, а потом легко связать сплошное полотно. Я ведь вязала салфетки когда-то, в детстве. Эх…
Она вздохнула и, отведя руки с ниткой и крючком в сторону, снова нахмурилась на журнал, а я со спокойной душой захватила сумку и побежала из магазина. Правда, закрыв за собой дверь, чтобы не хлопнула, я внезапно остановилась: а нет ли магии и в земном вязании? Ведь остановил же этот узор, над которым сейчас корпит Аделия, довольно равнодушную ранее к крючку и вообще рукоделию девушку? Чем-то же он её привлёк?
Прошла до первого попавшегося магазина по соседству и вынула мобильный. Мысленно перекрестилась, вспомнила Лену и ткнула в номер «белой ведьмы».
— Слушаю, — раздался какой-то недовольный жирный голос — я так и увидела перед внутренним взглядом расплывшуюся толстуху лет за пятьдесят, если не старше.
— Я по объявлению, — тоненьким голоском неуверенной в себе девицы пролепетала я. — Вы принимаете сегодня? Прямо сейчас?
— Принимаю. — Голос заметно подобрел и назвал мне адрес. И тут же женщина предупредила: — Только, голубушка, очередь у меня. Быстро, правда, проходит, но есть. — И с гордостью добавила: — Люди ко мне ходят.
Подставив июньскому солнцу лицо, я понежилась в припекающих лучах несколько секунд, после чего решительно зашагала вниз, к остановке. Отсюда до «белой ведьмы», кажется, пять остановок с последующей пересадкой, а там ещё шесть, насколько помню по тем ориентирам, которые дала она. На остановке пришлось постоять. Время ближе к четырём — народ с работы возвращается; транспорт, несмотря на множество юрких маршруток, переполнен. Вспомнила, что в сумке лежит старенькая пачка печенья, про которые постоянно забываю. Вытащила и покрошила воробьям, которые по-боевому обследовали мусорную урну и её окрестности. Всполошившись, птицы поскакали к крошкам и едва успели отведать угощения, как с верха остановки спикировали вездесущие голуби. Воробьи взлетели и с крыши принялись ругательски обчирикивать громил. Что было дальше — не знаю. Подошёл троллейбус, в который сумела сесть.
Добралась до нужного дома только минут через сорок. Здорово повезло, что передо мной подошла к подъездной двери женщина с продуктовыми сумками. Она своим ключом вызвонила домофон, а я открыла ей дверь. Она обернулась ко мне с улыбкой за помощь и только добродушно вздохнула:
— К Наталье, что ль? Ну, входи.
К лифту я подходить не стала, приметив выжженную кнопку вызова. Четвёртый этаж — что не пробежаться? Ну и побежала.
На нужном этаже, облокотившись на перила, разговаривали двое мужчин. Поднявшись к ним на площадку, я огляделась. В обе стороны — клетки, которыми обычно закрываются от посторонних жильцы сразу нескольких квартир.