— Не подскажете… — робко начала я, обращаясь к мужчинам.
— Слева, — перебил один из них, кивая в нужном направлении. — Там открыто — увидите. И учтите — я последний в очереди.
Стараясь ничему не удивляться, я прошла в клетушку и в самом деле нашла полуоткрытую дверь в квартиру, откуда доносился еле слышный гул голосов. Шагнула в прихожую и от удивления чуть сипло поздоровалась:
— Добрый день…
Прихожая была бы очень просторной, если по краям её не стояли два ряда разномастных стульев. Все заняты. Я вспомнила невольную гордость в женском голосе по телефону и признала, что неведомой мне пока белой ведьме Наталье есть чем гордиться. Среди её посетителей больше всего оказалось женщин так называемого среднего возраста — от тридцати до пятидесяти лет. И две девочки, притихшие: кажется, пока сидели, наслушались женских разговоров — у обеих глаза круглые.
— Мужчину в подъезде видели? — с претензией спросила одна вальяжная дама под сорок, одетая весьма и весьма — то есть тоже с претензией на аристократку. — Спросили у него, за кем он занимал?
— Нет, он сказал, что он последний, — от неожиданности пролепетала я.
— Держитесь за мной, — велела вальяжная дама, оглянувшись на закрытую дверь комнаты. — На этих мужиков надеяться не стоит: нетерпеливы очень уж. Могут и уйти.
— Спасибо, — тихонько сказала я и, углядев свободный стул, прошла к нему и села.
Сидевшая рядом с вальяжной дамой простенько одетая женщина, пригорюнившись, явно продолжила рассказ:
— И вот я ему говорю: «Да что ты нашёл у этой вертихвостки такого, чего у меня нет? Что тебе в ней приглянулось? Что она гуляет со всеми подряд? Думаешь, ты с ней загуляешь, она с другими перестанет?» А он, дурак, так и молчит, но по глазам вижу — уйти из семьи хочет. А ведь знаю всё наперёд: уйдёт к ней, немного поживёт — она первая ему скажет: «Иди, мол, своей дорогой! Мне, мол, такой и задаром не нужен!»
— Он-то, может, и дурак, — высокомерно сказала вальяжная дама, — да ты сама не дура ли? Ведь по глазам вижу — назад примешь козла этого! Простишь, да примешь!
— Да как его не принять? — вздохнула рассказчица. — У нас дети же. А вот говорят, что в неполной семье дети потом и сами несемейными становятся. А мне хочется всё, как у людей. Вот дети вырастут — и внуков хочу, и чтобы по семьям их поездить — в гости да порадоваться. А без семьи им что — будут век маяться в одиночестве… Вот такое у меня желание. Говорят, Наталья сильней всех других будет — мож, и сбудется.
— И вот так мы все, бабы, — сама пригорюнившись, сказала вальяжная дама. — И ты не на себя желание задумала, а для своих детей, и другие, небось, так же… И я ведь тоже не для себя. Сын у меня в этом году поступает. Так хочется, чтобы на бюджетное. И не потому хочется, что платить не можем, а чтоб гордость была за него перед другими…
— А так бы платили? — полюбопытствовала третья.
— За этим дело не станет, — махнула рукой вальяжная дама. — Дома достаток. Хоть за двоих платить — и то не проблема. Но порадоваться за ребёнка… Ох-ох-ох…
Внезапно незакрытая входная дверь резко распахнулась, да так, что треснулась о соседнюю дверь. Мы все вскочили испуганные. В прихожую шагнул высоченный мужчина, за которым виднелись ещё двое. Из подъездного коридора доносился протестующий и растерянный мужской голос:
— Но здесь очередь!
— Где эта ведьма?! — рявкнул высоченный и решительно пошёл вперёд.
Я вжалась между стульями в вешалку, пустую сейчас.
Сердце заколотилось так, что я испугалась, не услышал бы приживала его грохота! Это был тот самый, что запихнул пьяного мальчишку в машину!
— Чего орёте?! — выскочила из комнаты явная хозяйка.
Высоченный остановился, испытующе ввинтил бешеный взгляд в её глаза. Но, кажется, белая ведьма, эта полная женщина, была отнюдь не робкого десятка. Она упёрла руки в бока и вызывающе скомандовала:
— А ну, вышел вон! Полицию вызову!
Из-за её спины выглянули две встревоженные женщины. Одна, постарше, встрёпанная и в старомодном платье, бочком, бочком обошла гадалку и спряталась в кухне, справа от прихожей, откуда и посматривала на всех, наверное, выжидая, когда закончится возможный скандал. Агрессивный мужчина-приживала посмотрел ей вслед с презрительной злобой, потом бросил тяжёлый взгляд на вторую: эта была совсем молоденькая, невысокая, с иссиня-чёрными волосами, скрывающими её глаза, с пудом косметики на лице, в лёгкой летней блузке и в странной юбке, для неё какой-то слишком широкой… Она тоже глянула на него пугливым воробышком и тут же, чуть не бегом, встала рядом с женщинами из очереди. Видимо, была тоже из посетительниц, потому что чувствовала себя рядом с ними гораздо спокойней, как мне показалось…