Братишка встал, когда я уже бодро носилась из комнаты в кухню и назад. Кофе пить на кухне не смогла. Папа уже ушёл на работу, а мама всё сидела возле плиты, перебирая вязаные вещицы, не в силах выбрать из двадцати трёх шалей те несколько, которые хотела бы оставить. Слушать её всполошённое: «Господи, да как выбирать — одна другой лучше!» было трудновато, хотя я и прятала улыбку.
Димыч сунулся было на кухню, но тоже предпочёл оставаться там лишь на те минуты, пока варился кофе и грелась каша. Когда завтрак был готов, братишка поставил на поднос чашку и тарелку с кашей, которую щедро завалил сопутствующей мелочью в виде кетчупов и других маминых приправ, и ввалился ко мне. Усевшись за стол, вздохнул и высказался:
— Зря ты ей оставила выбор. Надо было самой выбрать и сказать, что остальное нужно отдать. А так она уже все узоры выучила наизусть. И если оставит себе какие-то, всё время будет вспоминать и говорить, что надо было другие оставить, а не эти. — Помолчал и прибавил: — Зафотать, что ли, ей на мобильный? Пусть потом разглядывает…
— А ты чего не у себя? — спросила я, не отвечая на его упрёк и кивая на поднос.
— Там Сашка — жутко нервный, — сказал Дима. — Его сейчас, когда он готовится к экзамену, всё раздражает. А он раздражает меня. Есть при нём нормально не смогу. — И принялся за кашу. — Лид, я вот всё думаю… — И он и впрямь задумчиво посмотрел на ложку, прежде чем отправить кашу в рот. — Понимаешь, мы очень узко мыслим. Индейцы, конечно, пытаются держать всё под контролем, но… Помнишь, Аскольд или Ингольф — не помню, кто… В общем, они сказали про миротворческий спецназ.
— Помню.
— Мне это так здорово понравилось — прямо боевик! Так понравилось, что сразу я и не понял, почему именно спецназ. Лидк, а ты вспомни, сколько тех гиен около старого цеха было. Одиннадцать машин, а потом приехал ещё один, чтобы отобрать у них мальчишку этого, Эрика. А ещё была машина с хозяином Лены… И ведь в ней был не только хозяин, но ещё и два телохранителя. И те, которые развлекались, они не по одному сидели в машинах. Я так прикинул сегодня утром… Если считать только тех, о ком мы знаем, их с семьями, со старшими, уже по минимуму набирается человек пятьдесят. А если есть те, о ком мы не знаем? И все такие же злые, как те — у старого цеха. Это ж почти война… И это ещё только в нашем городе.
Помолчав, я допила кофе, хотя вдруг так захотелось, чтобы он не заканчивался!
— В любом случае, это не про нас, — медленно сказала я, хотя на душе воцарилась настоящая жуть. — Наше дело — помочь найти нелегалов. А там наши индейцы со своим спецназом сделают главное. Уведут отсюда тех, кто здесь не должен быть. И, вообще… Не пугай меня. Только я подумала, что наша жизнь начала налаживаться, а тут ты — со своим спецназом.
— Он не мой, — пробормотал Димка, снова впадая в задумчивость.
Пришли к магазину вовремя, без пятнадцати. Открыли, осмотрелись, прикинули, что можно ещё продать — в духе вчерашней дикой удачи, когда покупательнице потребовалась зимняя пряжа. И чуть рты не открыли, когда на пороге (это без пяти-то минут до начала работы!) появилась деловая Аделия.
— Доброе утро, — сказала она.
И тут я заметила ещё одну неожиданность: коллега пришла не только с крохотной сумочкой, но и с небольшим пакетом. Не сразу, но сообразила, что Аделия снова принесла вязание. Ну-у… Неужели… Раньше чаи гоняла, а теперь вязанием будет заниматься?
Но Аделия запихала все сумки на свободную от пряжи полку внизу и сообщила:
— Регина просила передать, что товар будет завтра, после обеда. Так что мы только сидим рабочий день. На всякий случай. Ой, что я сегодня утром в новостях прочитала! Вы читали? Ну, в интернетовских? В городе сегодня какого-то мафиози сожгли!
У меня такой мороз по коже…
— В городе?!
Димыч тревожно уставился на Аделию и буркнул:
— Как это — сожгли? Да ещё в городе?
— Не, тот дом его, что в пригороде, — легкомысленно отозвалась Аделия. — Ему-то повезло — его с семьёй дома не было, зато дом — дотла! Я фотки смотрели — ну ваще! У него там настоящее поместье было, а сейчас даже деревьев не осталось! Ночью сожгли. Пока все спали. Ну, наверное, страшно было!..
— А почему его дома не было? — с какой-то претензией спросил братишка, а у самого глаза отсутствующие: наверное, вспоминал старый цех. — И почему он мафиози?
— Ну, про него в городе все давно говорят, что он мафиози. А сам он директором какого-то завода. Что-то там с резиной связано. А дома не было, потому что у него городская квартира ещё есть. Во живут люди, да? А насчёт того, почему он в городе остался, — пока неизвестно.