Еще одна точка зрения на эту проблему была высказана в свое время Александром Лебедевым, который доказывал, что запрещение масонства стало результатом свидания Александра I с архимандритом Фотием в Зимнем дворце 5 июня 1822 года. Именно Фотий, по его мнению, и раскрыл изумленному императору глаза на антигосударственную деятельность вольных каменщиков в России. «Что государь обещал Фотию уничтожить масонство, — отмечал А.А. Лебедев, — можно видеть из того, что в этот же день 1 августа, когда в Петропавловском соборе совершалось торжественное богослужение и митрополит Серафим возлагал на Фотия дар императора — наперстный алмазный крест, государь прислал нарочного поздравить Фотия и передать ему, что указ о запрещении масонских и тайных обществ ныне же им издан»61. То, чего не могли достичь докладные записки Е.А. Кушелева, князя Васильчикова и Бенкендорфа, подчеркивает А.А. Лебедев, архи-
мандрит Фотий совершил в одно посещение государя. О том же, правда, без прямой связи этого факта с запрещением масонских лож, пишет и Н.К. Шильдер. Вручение Серафимом Фотию алмазного креста 1 августа 1822 года произошло по личной просьбе императора. В тот же день архимандрит Фотий получил и копию указа об этом62. Современный исследователь Ю.Е. Кондаков решительно не согласен с этим. «Истинной причиной указа 1 августа 1822 года, конечно же, был страх императора перед тайными обществами и сходное направление политики европейских дворов», — замечает он63.
Конечно же, не подлежит сомнению, что и свидание Александра I с Фотием также внесло свою лепту в решение императора о запрещении масонства и, быть может, даже явилось той каплей, которая переполнила чашу его терпения по отношению к ним. Принципиальное же решение о закрытии лож было скорее всего принято императором гораздо раньше в связи с активным участием братьев — вольных каменщиков в европейских революциях.
Насколько же обоснованным было запрещение масонских лож? Действительно ли их существование угрожало целостности и безопасности Российского государства? Современный исследователь В.И. Старцев весьма энергично доказывает, что никаких оснований, по большому счету, для запрета масонских лож не было, так как русское масонство этого времени было консервативным. Оно, по его мнению, могло бы и дальше быть «оплотом трона и монархии, если бы Александр I не испугался доносов и начавшегося в 1819—1821 годах обсуждения в масонских ложах политических вопросов»64. Согласиться с этим, в свете отмеченных выше фактов, трудно. Хронологический указатель русских лож за 1717—1829 гг., составленный А.Н. Пыпиным, включает в себя 187 мастерских: 115 до 1800 года и 72 после65. По другим, уточненным данным, в России первой четверти XIX века работало не менее 90 лож.
Т.А. Бакунина в своем списке русских масонов XVIII — первой четверти XIX в.66 установила фамилии 3267 русских масонов этого времени, хотя на самом деле их, согласно ее оценкам, было от четырех до пяти тысяч67. Впечатляет и установленное Т.А. Бакуниной общее число лож в России за эти годы — 220. Несмотря на неполноту списка Т.А. Бакуниной, произведенные ею на его основе подсчеты могут считаться вполне репрезентативными. Хотя результаты их шокируют, так как выясняется, что русских людей среди масонской братии этого времени было немногим более половины — 1731 человек из 3267. Все остальные — подвизавшиеся в России иностранцы, главным образом немцы. Особенно много их было среди военных (немцев 407, русских 621) и торгового сословия (немцев 213, русских всего 43 человека)68. И хотя состав лож, отражая реальности тогдашней
элиты Российской империи, был пестрым: представители торгового сословия (305 человек), врачи (113), профессура и вообще ученые (103), композиторы и музыканты (40), художники и скульпторы (50), актеры (25), писатели и переводчики (135) и даже, как курьез, 8 крепостных — дворовые люди, записанные в масонство их владельцами для прислуживания в ложах69, первое место в нем прочно занимают (1078 человек, или одна треть всего состава лож) «чины военные». Учитывая богатый опыт тогдашних господ офицеров по части организации дворцовых переворотов, нельзя не признать обоснованности опасений правительства на сей счет. Так что вопрос о запрете масонства к 1822 году не только назрел, но и перезрел.