Легенда эта дожила до наших дней. Всем памятен медальон с пятью профилями казненных декабристов в альманахе «Полярная звезда». «В литературе, — пишет в связи с этим В.А. Кобылий, — высказывалось соображение, что молодых масонов-де-кабристов судили их старшие братья — руководители более засекреченные, которые, собственно, и спланировали декабристский путч. Поэтому выбор имен пяти казненных был не случаен, а символичен. Символ этот — пятиконечная масонская звезда Пламенеющего Разума — был нацелен в революционное будущее России». Законная казнь, таким образом, в тайном масонском плане братьев старших степеней «превращалась в ритуальную жертву, к которой, конечно, не имела никакого отношения законная русская власть», — пишет В. Кобылин4. Источники, однако, не подтверждают столь смелой интерпретации описываемых событий.
Что касается большого числа консерваторов и приспособленцев среди бывших членов масонских лож, то удивляться тут нечему. Более того, можно сказать, что как раз именно такого сорта люди в сущности и определяли его общий фон. Неудивительно поэтому, что, трезво оценив обстановку, наиболее радикальная часть братьев приходит в это время к выводу о необходимости поиска какого-то другого пути, отличного от масонского. Путь этот — военная революция, во многом, как это теперь очевидно, был подсказан русским братьям их европейскими духовными собратьями — итальянскими и испанскими карбонариями5. Так возникли первые предцекабристские организации: Орден русских рыцарей, Семеновская артель, а затем уже и собственно декабристские структуры: «Союз спасения», «Союз благоденствия», Северное и Южное общества.
Для либеральной историографии всегда была характерна не-
дооценка степени влияния масонства на декабристское движение. Политический консерватизм русских вольных каменщиков, крайне незначительные размеры их просветительской и благотворительной деятельности, не говоря уже о господствовавшем в ложах мистицизме, отвратили от масонства многих будущих декабристов. Присмотревшись к нему ближе, они вынуждены были разочароваться в нем и поспешно покидали масонские мастерские, доказывал известный дореволюционный историк
В.И. Семевский. Масонство в его представлении, конечно же, сыграло «некоторую роль лишь на первых ступенях организации тайных обществ во второй половине 10-х годов XIX века». И уже только поэтому историк не может обойти масонскую проблему при изучении движения декабристов**.
Из этого же исходили и другие историки, в том числе и советского времени. Да, говорят они, декабристы были масонами. Это интересно, но не более того, так как скоро им стало тесно в ложах, и они их покинули. Одним словом, масонские ложи, по их мнению, оказались малопригодными для революционных целей, и декабристы как бы переросли их. Что касается связей декабристов с международным масонством, то усилия исследователей здесь обращаются прежде всего к итальянским карбонариям. Уже упоминавшаяся нами дореволюционная исследовательница С.Д. Толь, посвятившая изучению этой проблемы немало времени, пришла к следующему выводу: «Влияние масонства на события 14 декабря я документально доказать не могла, но надеюсь, что доказала это логически»1. Сегодня уже никто не сомневается, что движение декабристов в известной степени было аналогом карбонарского ответвления европейского масонства на отечественной почве. «Для российских масонских заговорщиков, — пишет О.А. Платонов, — деятельность карбонариев служила образцом для подражания»8.
Истоки декабризма, как установлено отечественной исторической наукой, восходят к событиям Отечественной войны 1812 года и заграничного похода русской армии 1813—1814 гг. Длительное пребывание русских офицеров на территории западноевропейских государств, прежде всего Германии и Франции, привело к тому, что либеральные идеи, широко укоренившиеся в этих странах, захватывали и русских «братьев» — членов походных военных лож. Особенно большое значение в этом плане имели непосредственные контакты русских масонов с их заграничными братьями, так как и германские, и французские ложи считали за честь принять в свои ряды русских офицеров. Не следует забывать, что европейское масонство начала XIX века, в полной мере испытав на себе влияние Великой французской революции 1789 года, отличалось радикализмом, что не могло впоследствии не сказаться на мировоззрении ориентировавшихся на них русских братьев — будущих декабристов.