Можно утверждать, что по крайней мере пятая часть, т.е. 20% декабристов, преданных Верховному уголовному суду, были членами масонских лож. Кроме того, масонами был еще целый ряд лиц — членов декабристских тайных обществ, привлеченных к следствию в качестве свидетелей. Среди них: П.Я. Чаадаев, князь И.А. Долгоруков, М.Н. Новиков, Ф.Н. Глинка, князь П.П. Лопухин, П.И. Колошин, граф Ф.П. Толстой, генерал П.С. Пущин, В. Глинка, И. Бибиков, В.Н. Бакунин, барон Г. Корф, Н.В. Мейер, А. Скалой, Ф.В. Гурко, И.Н. Хотяинцев,
В.Ф. Раевский, князь С.П. Трубецкой, В.Л. Лукашевич, Г.Ф. Оли-зар, князь М. Баратаев, В.П. Зубков, С. Проскура, граф П.И. Мо-шинский.
Таким образом, даже по самым минимальным подсчетам масонов среди декабристов было не менее 50 человек. «Дальнейшие исследования, — выражал надежду впервые введший в научный оборот эти цифры историк В. И. Семевский, — нужно думать, еще более увеличат численность лиц, в которых проявилась непосредственная связь русских политических тайных обществ с масонскими»31 ■ Они и увеличили. Так, согласно последним данным А. И. Серкова, с некоторыми допущениями число декабристов-масонов может быть увеличено до 120 человек38. О 121 декабристе-масоне пишет со
ссылкой на материалы Т.А. Бакуниной из Особого архива в Москве и Олег Платонов?9.
Попытку разобраться в столь запутанном вопросе предпринял в последние годы О.П. Ведьмин. Всего, согласно его подсчетам, к следствию по делу декабристов было привлечено 83 масона. Однако 25 из них (М.П. Баратаев, Л.В. Дубельт,
С.М. Кочубей, Эрнст-Вениамин Соломон Раупах и другие) никакого отношения к декабристскому движению не имели. Таким образом, в масонском декабристском списке остается всего 58 человек40.
Можно констатировать, что не будь в России Александровского времени масонских лож, не было бы скорее всего и самого восстания. С другой стороны, по мнению ряда исследователей, именно с будущими декабристами связано возникновение и такого нового для первой четверти XIX века явления в русском масонстве, как появление в нем, наряду с либеральным и консервативным, еще и так называемого радикального крыла, нацеленного на коренное изменение политического строя и проведение революционно-демократических преобразований в стране.
Но вернемся к судьбе масонских лож после августа 1822 года. Масоны — не герои. Царских рескриптов (в 1826 году указ Александра I о запрещении тайных обществ был повторен Николаем I) оказалось вполне достаточно, чтобы большинство братьев навсегда позабыло дорогу в ложу. Только немногие из числа просветленных и наиболее преданных ордену братьев высоких степеней в глубокой тайне осмеливались продолжить свои работы. Речь идет прежде всего о Капитуле Феникса, который и после 1822 года продолжил свои работы. Кроме того, продолжали свои работы в доме И.А. Поздеева на окраине Москвы и московские масоны. Правда, в Петербурге в 1828 году хранившиеся в ложе масонские рукописи были изъяты правительством. Однако главные святыни, в том числе и большая пергаментная «Великая рыцарская книга» Капитула Феникса с именами всех русских рыцарей храма в руки правительства так и не Попала. Удалось сохранить масонам от конфискации и «Великую синюю книгу» со вписанными в нее великим префектом наименованиями всех русских лож, подчиненных Капитулу Феникса. Что касается розенкрейцеров, то уже в феврале 1828 года они полностью возобновили прерванные ранее собрания ложи «Теоретических братьев». Активное участие в них принимали С.С. Ланской, П.И. Шварц, В.В. Беликов и некоторые другие масоны41.
Нет сомнения, что после официального запрещения масонских лож отношение русского общества к вольным каменщикам стало более критическим. Любопытен в этом плане следующий рассказ М.Ф. Каменской, относящийся к началу 1830-х годов.
Речь идет о сватовстве некоего инженерного офицера Д.Н. Булгакова к дочери профессора А.Е. Егорова, которое чуть было не закончилось грандиозным скандалом. Оказывается, как пишет М.Ф. Каменская, «самодур Егоров чуть было Булгакова за дверь не выпроводил... И за что? — За то, что он раз, обедая у них, положил около своего прибора крестом вилку с ножом (масонский знак, принятый в столовых ложах. — Б.В.), я сложил только потому, что у Егоровых подставочек под вилки и ножи и в заводе не было. Заметил это на грех Алексей Егорович и на стену полез... «Чтобы я, — говорит, — русский человек, я, профессор Егоров, дочь свою за масона выдал!.. Да этому никогда не бывать!»*2.