Вып.2. М., 1990) не совсем согласен с выделением из масонства его политического крыла, поскольку масонство, по его мнению, едино и без общего для всех масонов масонского мировоззрения нет и не может быть никакой особой «масонской политики». Но это уже, как говорится, чисто формальная сторона дела. Более существенно здесь другое. Оказывается, что сам термин «политическое масонство» давнего происхождения и был запущен в научный оборот еще в дореволюционные годы критиками масонства40.
Очевидно, что уже с первых шагов в России масонство оказалось отягчено целями весьма и весьма далекими от целей «истинного» масонства. Проблема нравственного самоусовершенствования «братьев» интересовала мало. «Большинство русских масонов было либералами, выступающими как против самодержавия, так и против революции. Политические успехи французского масонства, особенно Великого Востока Франции, его роль в консолидации общества, вес и авторитет в общественной и культурной жизни страны не могли не вдохновлять русских братьев, не соблазнять их на использование масонства в политических целях. Существовала у них также и надежда на помощь русскому освободительному движению со стороны свободных стран по масонской линии», — справедливо отмечает в этой связи историк
С.П. КарпачевАХ.
Главная задача, которая стояла на первых порах перед руководителями только что образованных масонских лож в России, заключалась в том, чтобы из временных превратить их в постоянные, для чего требовалась официальная санкция на то со стороны Верховного совета Великого Востока Франции. Первая делегация русских лож в составе М.М, Ковалевского и Е.И. Кедрина была отправлена с этой целью в Париж весной 1907 года. Однако вопреки надеждам большинства братьев, М.М. Ковалевский привез осенью того же года из Парижа диплом, ставящий русские ложи под юрисдикцию не Великого Востока Франции, а другой, соперничающей с ней в то время ассоциации — Великой ложи Франции. Правда, В.И. Старцев полагает, что событие это произошло несколько ранее (весна 1906 года), однако принципиального значения этот спор между историками не имеет, поскольку очевидно, что приверженность М.М. Ковалевского союзу Великой ложи Франции резко расходилась со стремлением большинства русских «братьев» и дорого ему обошлась. Вопреки М.М. Ковалевскому, уже в январе 1908 года общее собрание русских «братьев» принимает принципиальное решение обратиться за содействием в инсталляции русских лож к соперничавшему с Великой ложей Великому Востоку Франции. М.М. Ковалевский же вместе со своими близкими друзьями Ю. Гамбаро-йым, И.И. Иванюковым, Е.В. де Роберти и Е.В. Аничковым вынужден был покинуть собрание42 и как масон пуститься в «са-
мостоятельное плавание». Из своих сторонников М.М. Ковалевский образовал впоследствии пять регулярных масонских лож юрисдикции Великой ложи Франции в Москве, Петербурге и Архангельске43. Однако сколько-нибудь заметного воздействия на общественно-политическую жизнь страны его ложи, вследствие их малочисленности и маловлиятельности, не оказывали.
2 февраля 1908 года в качестве полномочных представителей русских «братьев» в Париж были отправлены Д.О. Бебутов и Н.Н. Баженов. Здесь они сразу же были приняты президентом Совета Великого Востока Франции профессором Луи Лафером (1861 — 1929). Идя навстречу пожеланиям русских «братьев», Совет ордена принимает 6 мая 1908 года решение о направлении в Россию для официального открытия там масонских лож юрисдикции Великого Востока Франции своих полномочных эмиссаров. Первый из них, Бертран Сеншоль (1844—1930) — инженер, член Совета ордена, был в свое время одним из близких друзей М.А. Бакунина. Вторым был Жорж Буле (1855—1920) — вице-президент Совета ордена, известный промышленник44.
9/22 мая 1908 года Сеншоль и Буле были уже в Петербурге. Наскоро устроившись в гостинице «Англия» на Исаакиевской площади, они сразу же отправились в «Кресты», где отбывал краткосрочное заключение «брат» М.С. Маргулиес, которого они тут же, в комнате свиданий, и произвели, очевидно, за перенесенные им страдания, в степень мастера, предоставив русским братьям право возвести его после освобождения сразу же в 18-ю степень45.
Что же касается официальной инсталляции ложи, то она происходила на квартире В.А. Маклакова. После оглашения факта инсталляции ложи, вручения русским братьям официального диплома и поздравительных речей большая часть братьев удалилась. Остались только А.А. Орлов-Давыдов, В.А. Маклаков, П. Майдель и Е.И. Кедрин. Всем им Сеншоль и Буле тут же присвоили 18-ю степень. Несколько позже, осенью 1908 года, в 18-ю степень были посвящены Ф.А. Головин и С.Д. Урусов. Что касается Д.О. Бебутова и Н.Н. Баженова, то они получили ее еще в феврале 1908 года в Париже. Все это позволило позже объединить их всех в особый капитул 18-й степени46. 11/24 мая 1908 года Сеншоль и Буле прибыли в Москву, где ими была инсталлирована уже известная нам ложа «Возрождение».