Главной задачей русских лож французского обряда была борьба за ограничение самодержавия и превращение России в современное правовое, демократическое государство. Однако Поскольку численность лож в стране была еще незначительной, ^Сально на первый план выходила более узкая и скромная цель: *обволакивание, — по словам М. С. Маргулиеса, — власти людьми, ^чувствующими масонству»59. О том же, по существу, говорит в Своих воспоминаниях и князь Д. О. Бебутов. «Мне казалось, при соз-
дании масонства можно было бы во всех центрах иметь группы, которые, разрастаясь, могли бы проникать во все отрасли государственной жизни», — отмечал он60.
Важное значение придавалось также руководителями русского масонства налаживанию и укреплению международных связей русских лож. С этой целью в начале 1909 года по поручению Верховного совета М.С. Маргулиес и С.Д. Урусов посетили ряд масонских лож Италии, Швейцарии и Австро-Венгрии (Будапешт), а князь Д.О. Бебутов (позже к нему присоединились М.С. Маргулиес и С.Д. Урусов) — Константинополь, где русские «братья» были подробнейшим образом ознакомлены с организацией турецкого масонства и распространением масонских идей среди младотурок61.
В мировоззренческом плане практически все адепты «вольного каменщичества» в России начала XX века были приверженцами рационалистической позитивистской философии и к религии и церкви относились равнодушно. Показателен в этой связи профессор М.М. Ковалевский. Почувствовав приближение смерти, он решился все-таки пригласить к себе православного священника и причаститься. Не сомневаясь во враждебном отношении «братьев»-масонов к этому шагу, он вынужден был оправдываться перед ними, что делает это не из-за своих религиозных убеждений, которых у него как у масона нет, а только «в память и ради своей матери»62.
Крайне враждебные позиции по отношению к Русской православной церкви занимали Н.А. Морозов, В.А. Маклаков, П.Н. Яблочков, другие масоны. «Альфой и омегой» этих людей был космополитизм и приверженность так называемым «общечеловеческим ценностям». Православие и патриотизм среди таких ценностей, естественно, не значились. Практически все русские масоны были убежденными западниками и превыше всего ставили ценности не своей русской, а западной европейской культуры: свобода, демократия и гуманизм. В продвижении этих любезных их сердцу ценностей на бескрайние пространства России они, собственно, и видели свою главную цель. Масонство как часть западной культуры, западной цивилизации, привлекало их прежде всего возможностями расширения западного влияния в нашем отечестве — считает уже цитировавшийся нами московский историк С.П. Карпачев63.
«Я полностью офранцузился и понимаю потребности и стремления французского общества лучше, чем потребности и стремления того общества, в котором я родился», — с грустью вынужден был отметить Н. Вырубов64. Постоянно подчеркивает в своих воспоминаниях русскую косность и отсталость и князь Д.О. Бебутов. Убежденными западниками-космополитами были Ю.С. Гам-баров, Н.Н. Баженов и многие другие масоны. Правда, С.П. Карпачев в своей книге о масонской интеллигенции в России конца
XIX — начала XX века пытается доказать, что европоцентризм и западничество наших масонов якобы органично сочетались у них, или, по крайней мере, у части их с патриотизмом, национализмом и приверженностью к русской государственности. Спору нет, все это в целом ряде случаев действительно, как говорится, «имело место». Однако патриотизм этот был весьма и весьма специфическим — в смысле приобщения России к ценностям западной демократии. Оборотной стороной этого «патриотизма» было оправдание ими борьбы с самодержавием как главным препятствием на пути вхождения России в «мировое сообщество» и разрушение Российской империи — «тюрьмы угнетенных народов».
Конечно, люди в масонских мастерских были самые разные. Попадались среди них и государственники, выступавшие за сохранение «единой и неделимой России» и после свержения самодержавия в стране. Однако они в масонском сообществе той поры были в явном меньшинстве. Характерен в этой связи отказ государственника М.М. Ковалевского подписать так называемое «Выборгское воззвание» 1906 года части членов распущенной правительством Государственной думы. Как государственник, заявил он, я не могу подписывать документ, призывающий народ не платить налоги. Поддержки у «братьев» позиция М.М. Ковалевского, при всем уважении к нему как к организатору первых масонских лож в России, тем не менее не нашла. Погоду в ложах в этом отношении делали не государственники, а так называемые «автономисты» — сторонники вхождения нерусских народов, если они того после свержения самодержавия пожелают, в состав будущей Российской демократической республики на правах автономных образований. Существовала даже организация по координации усилий национал-сепаратистов — Союз автономистов и федералистов. Председателем его, понятное дело, был масон М.С. Маргулиес.