Конечно, далеко не все масоны были такими скрягами, как князь С.Д. Урусов. Большинство «братьев» как раз не стеснялись расхода и не пренебрегали радостями жизни. Тем более что состояния их это позволяли. Так, не менее чем в 150 тысяч рублей оценивалась стоимость усадьбы «Турлика» известного масона В.П. Обнинского: хороший кирпичный дом, облицованный камнем в новоанглийском стиле высотой 6 аршин. В доме паркетные полы, кухня с лифтом для подачи воды и дров, душ с горячей и холодной водой, центральное отопление, голландские печи и камины, телефон, мебель из дворца имама Шамиля в Калуге, ковры, картины, библиотека французских классиков (9 тысяч томов) и прочее. При усадьбе В.П.Обнинского были обширные хозяйственные постройки, погреба и 250 десятин земли68. В общем, жилось гуманисту-масону в самодержавной России, как видим, совсем неплохо. Неплохо жилось в ней и другим братьям. Обширным имением в 617 десятин в Дмитровском уезде располагал Ф.А. Головин. Большими земельными угодьями владели Г.Н. Вырубов и М.М. Ковалевский (последний считался одним из крупнейших землевладельцев Харьковской губернии).
Думать, что всех этих господ привела в масонские ложи печаль об униженных и оскорбленных на Руси, не приходится. В то же время можно предположить, что отнюдь не личная корысть и не жажда власти как таковой питала неуемную оппозицию большинства наших либералов конца XIX — начала XX века. Для этого, надо отдать им должное, они были слишком прекраснодушны. Истинная подоплека оппозиционности сливок тогдашнего русского общества лежит, можно сказать, на поверхности: полученное ими западное воспитание и образование. -И дело тут не только в иностранцах-гувернерах, подвизавшихся чуть ли не в каждой дворянской семье, или германских университетах, в которых стажировался чуть ли не каждый будущий русский университетский профессор. Сама система народного просвещения в стране была такова, что какого-либо другого убеждения, что если и есть настоящая, достойная человека жизнь, то искать ее следует только на западе, вынести из нее учащиеся едва ли могли. Русская дореволюционная школа, отмечал в связи Ъ этим П.И. Ковалевский, убила у учащихся «Бога, убила национальность, убила государственность, убила семью, убила человека»69. ^Определенный элемент преувеличения в этом суждении, конечно же, есть. Одно несомненно: и «образовывали», и воспитывали учащихся в дореволюционной России со времен Петра Вели-
кого не в национальном, а в космополитическом духе, на западный, так сказать, манер. Отсюда и результаты.
Не следует забывать и то, что, будучи людьми, как правило, состоятельными, будущие русские масоны годами вольготно жили за границей и какой-либо другой жизни для себя просто не представляли. Крайне любопытно в этой связи следующее признание известного масона В.А. Маклакова. «Я так привык к свободной жизни во Франции, она стала казаться мне настолько естественной, — вспоминал он, — что я почти позабыл уроки России, ту строгость и произвол, которые я испытывал на себе еще в гимназии»70.
Организационные усилия руководителей русского масонства не пропали даром. Общая численность мастерских французского обряда выросла за период 1908-1909 гг. по крайней мере вдвое. Общее же число масонов в России за 1907—1909 гг. определяется специалистами в 100 человек, причем имена 94 из них устанавливаются документально. К сожалению, это все главным образом члены столичных масонских лож, в то время как имена рядовых членов лож провинциальных остаются нам практически неизвестными71.
В партийном отношении 25% из них принадлежали к конституционным демократам. Да и сами заседания петербургской ложи «Полярная звезда» происходили над помещением бывшего кадетского клуба. Здесь же собиралась и думская фракция кадетской партии: Ф.А. Головин, В.А. Караулов, А.Н. Букейханов, Е.И. Кедрин, А.М. Колюбакин, С.А. Котляревский, В.А. Маклаков, В.П. Обнинский, Н.В. Некрасов, В.А. Оболенский,
A. А. Свечин, К.К. Черносвитов, А.И. Шингарев, Ф.Р. Штейнгель. Активно участвовали в масонских ложах этой поры и эсеры:
B. М. Зензинов, П.Н. Переверзев, С.Д. Мстиславский, О.Я. Пергамент, П.М. Макаров, что, несомненно, способствовало дальнейшей радикализации и политизации думского масонства. Менее представительным было участие в политическом масонстве начала века думских фракций народных социалистов и «трудовиков» (Н.С. Розанов, А.А. Булат, А.А. Демьянов) и депутатов от национальных меньшинств (И.З. Лорис-Меликов, Г.Ф. Здано-вич, В.Л. Геловани)72.