Роль А.А. Бубликова в истории с блокированием царского поезда на пути его следования в Петроград, конечно же, важна. Но сам А.А. Бубликов в масонской иерархии был сравнительно мелкая сошка. Подлинным организатором погони или, правильнее, блокирования царского поезда и предательского направления его в Псков — прямо в руки заговорщика Н.В. Рузского — был член Верховного совета Великого Востока народов России Н.В. Некрасов. «Два момента.особенно врезались в па-
мять, — вспоминал он в 1921 году, — приказ командующему Балтийским флотом Непенину арестовать финляндского генерал-губернатора Зейна и погоня за царским поездом, которую мне довелось направлять из Государственной думы, давая распоряжения Бубликову, сидевшему комиссаром в министерстве путей сообщения»40. Сам Н.В. Некрасов о смысле своего управления погоней за царским поездом умалчивает, хотя он и очевиден. Нетрудно уяснить и то, что делалось это скорее всего не по личной инициативе Н.В. Некрасова, а уж тем более А.А. Бубликова, а по прямому поручению Верховного совета Великого Востока народов России, который собственно и являлся фактическим штабом революции в эти дни.
Самое поразительное в этой истории — так это удивительная синхронность действий А.А. Бубликова и ближайшего окружения царя, которое сумело-таки убедить его изменить первоначально намеченный курс его поезда и повернуть на запад — на Псков, где якобы под командованием генерала Н.В. Рузского еще оставались надежные части Северного фронта. Это, как скоро выяснилось, была ловко подстроенная заговорщиками западня, так как именно Рузский как раз и являлся одним из наиболее деятельных участников готовившегося на апрель 1917 года государственного переворота. Ничего этого царь, разумеется, не знал, и вечером 1 марта 1917 года его поезд благополучно прибыл в Псков. «Мы знаем теперь, что генералы Алексеев, Рузский, Крымов, Теплое и, может быть, и другие были с помощью Гучкова посвящены в масоны (Военная ложа. — Б.В.). Они немедленно включились в его заговорщические планы», — пишет Н.Н. Берберова!и. Все так.
О том, что Псков оказался ловко расставленной ловушкой для Николая И, стало ясно уже из первых реплик, которыми встретил царскую свиту хозяин положения — главнокомандующий Северным фронтом Н.В.Рузский. «На Вас только и надежда», — говорили они ему. И что же Н.В. Рузский? «Вовек не забуду, — с горечью вспоминал позже об этом эпизоде генерал Д.Н. Дубенский, — ответа генерал-адъютанта Н.В.Рузского на этот крик души всех нас... «Теперь надо сдаться на милость победителя», — сказал он. После разговора с Рузским мы стояли потрясенные и как в воду опущенные... С цинизмом сказанная Рузским фраза: «Надо сдаваться на милость победителя» — все уясняла и с несомненностью указывала, что не только Дума, Петроградский Совет, но и лица высшего командования на фронте действуют в полном согласии и решили произвести переворот»42. Так оно, как мы теперь знаем, и было. Вскоре царь пригласил Н.В.Рузского к себе, и в ходе затянувшейся за полночь беседы с ним Николаю II воочию пришлось убедиться в предательстве генерала, неожиданно предъявившего самодержцу требование о его немедленном отречении от престола. Давление Н.В. Рузского было столь велико (фак-
тически царь был полностью в его руках), что в 0 часов 20 минут 2 марта Николай II послал генералу Н.И. Иванову, который уже находился в Царском Селе, приказ не предпринимать никаких действий по борьбе с заговорщиками без его специальных на сей счет указаний. Впрочем, едва ли Н.И. Иванов мог что-либо сделать в сложившейся ситуации со своими Георгиевскими кавалерами, так как Н.В. Рузский решительно отказался передать в его распоряжения какие-либо войска. В 3 часа ночи 2 марта Н.В. Рузский вступил в телеграфные переговоры с председателем Государственной думы М.В. Родзянко в Петрограде и генералом М.В. Алексеевым в Ставке. Последний решил помочь Н.В. Рузскому и по своей инициативе как начальник Генштаба срочно разослал из Ставки телеграммы командующим фронтами с недвусмысленным призывом высказаться за отречение императора от власти43. Содержание телеграмм М.В. Алексеев препроводил в Псков, лицемерно добавив от себя: «Умоляю Ваше Величество безотлагательно принять решение, которое Господь Бог внушит Вам. Промедление грозит гибелью России»44. Увы, гибельным для России, как оказалось впоследствии, было не промедление, а скорее поспешность, с какой принял царь предъявленный ему ультиматум.