Особо важное значение придавало руководство Верховного Совета Великого Востока народов России взаимодействию с Петроградским Советом, руководящая роль в котором, как и во Временном правительстве, принадлежала «братьям-масонам»: Н.С. Чхеидзе (председатель), М.И. Скобелев, Н.Д. Соколов, К.А. Гвоздев. «Тот факт, что Чхеидзе был «братом», — отмечал впоследствии А.Я. Гальперн, — сильно облегчал мою задачу. Я мог говорить с ним совсем просто: чего кочевряжитесь, ведь все же наши считают это неправильным, надо исправить и сделать по-нашему»31. С учетом существования единого тайного масонского центра (кадеты, меньшевики, трудовики, прогрессисты, эсеры), цепко державшего под своим негласным контролем и Временное правительство, и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, традиционное ленинское представление о периоде с марта по июль 1917 года как периоде двоевластия нуждается в серьезной корректировке. Власть-то, оказывается, была у нас все-таки одна. Впрочем, оговаривается В. И. Старцев, «было бы ошибкой считать, что масоны подчинили себе обе власти или даже представляли собой третью, подлинную тайную власть в революционной России»32.
Но вот что отмечал в связи со спорами о роли Верховного совета после февраля 1917 года в смысле его влияния на политику Временного правительства такой, вне всякого сомнения, осведомленный историк, как Б.И. Николаевский. Избавившись от балласта, оставшиеся в ложах масоны, получив подкрепление в лице вернувшихся из эмиграции «братьев», сплотились «более тесно, образовав политически довольно однородную группу, от левых кадетов и прогрессистов до правых социал-демократов, которая в течение почти всего периода Временного правительства
играла фактически руководящую роль в направлении политики последнего»^. Яснее и не скажешь.
Конечно, преувеличивать значение единого тайного масонского центра в событиях 1917 года, может быть, и не стоит, тем более что сами события развивались отнюдь не по масонскому сценарию. Но виноваты в этом были, конечно же, не одни масоны. Для нас в данном случае важна констатация факта, что центр такой в 1917 году все же был и тайная координация с его стороны деятельности основных очагов революционной власти — исполкома Петросовета и Временного правительства успешно до поры до времени осуществлялась.
Наиболее ощутимым это незримое масонское присутствие сказывалось в кадровой политике Временного правительства. «Решающим моментом» при принятии тех или иных государственных назначений при А.Ф. Керенском (министр-председатель с 7 июня 1917 года) была прикосновенность того или иного кандидата к масонству34. О том, как происходило формирование Временного правительства, мы уже знаем. Этот же принцип — брать только своих — неукоснительно соблюдался и при формировании новой «революционной» администрации на местах. «Большую роль, — отмечал в связи с этим А.Я.Гальперн, — играли братские связи в деле назначения администрации в 1917 году на местах. Да это и вполне естественно: когда вставал вопрос о том, кого назначить на место губернского комиссара или на какой-либо другой видный административный пост, то прежде всего, мысль устремлялась на членов местных лож, и если среди них было сколько-нибудь подходящее лицо, то на него и падал выбор». В.И. Старцев, который посвятил исследованию этого вопроса специальную статью «Русские политические масоны в правящей элите Февральской революции 1917 года», установил имена 44 масонов, назначенных на свои высокие административные и выборные должности благодаря их масонским связям. Большинство таких назначений приходится на вторую половину 1917 года, то есть уже при А. Ф. Керенском: министр Временного правительства, председатель Предпарламента (Временный совет Российской Республики) Н.Д. Авксентьев, представитель российского Общества Красного Креста во Франции П.А. Бурышкин, управляющий делами Временного правительства А.Я. Гальперн, товарищ министра внутренних дел А.А. Демьянов, а также министры И.М. Ефремов, Ф.Ф. Кокош-кин, А. В. Карташов, А. И. Коновалов, А. В. Ливеровский, П.Н. Переверзев, С.Н. Прокопович, Б.В. Савинков, М.И. Скобелев, В.И. Степанов, М.И. Терещенко, А. И. Шингарев35.
Из масонов-комиссаров «керенского призыва» известны: Алихан Букейханов — представитель Временного правительства в Тургайской области, Л.А. Велихов — комиссар Временного правительства в Одессе, А.А. Волкович — комиссар Временного Правительства в Витебской губернии, С.М. Писаревский — сек-
ретарь Витебского губернского комитета, В.В. Федорович — уездный комиссар Витебской губернии36. Основным поставщиком кадров для местной администрации при Временном правительстве были провинциальные масонские ложи. Никакого отрыва Верховного совета от местных лож, о чем пишет А.И. Серков37, не произошло, и ни о каком прекращении деятельности Великого Востока народов России, как масонской структуры, ни накануне, ни тем более после Февральской революции не может быть и речи. Другое дело, что центр тяжести этой работы по условиям времени оказался перемещен из местных лож в Верховный совет. Но и ложи не совсем бездействовали. Так, известно, что 4 апреля 1917 года в петроградской ложе «Истинные друзья» получил посвящение в вольные каменщики известный эсер-террорист Б.В. Савинков38.