Конечно, некоторые детали изложенных здесь фактов небесспорны и нуждаются в дополнительном, в первую очередь документальном обосновании — слишком уж они необычны для нашего, ставшего уже традиционным восприятия личности последнего русского императора. Но сам факт увлечения Николая II и его супруги Филиппом Вашо и Папюсом, как, впрочем, и тесной связи царской семьи с этими проходимцами, не подлежит никакому сомнению.
С увлечением царской четы французскими оккультистами доктором Папюсом и мосье Филиппом связана и такая сложная проблема, как прикосновенность Николая II к масонству. Ведь мартинисты, по сути дела, — те же масоны. Речь идет о так называемой «царской» ложе «Крест и звезда» в Царском Селе, в которой якобы и посвятил мосье Филипп Николая II. О времени этого посвящения единого мнения среди исследователей нет. Так, согласно сведениям Л.Д. Кандаурова, ложа «Крест и звезда» была основана Филиппом Вашо еще в 1895 году. Но это очевидная ошибка, что подтверждается, в частности, и данными Департамента полиции, относящими ее учреждение к 1900 году и согласуется со временем знакомства царской четы с Филиппом и последующим приглашением его посетить Россию. Согласно данным В.Л. Вяземского, Николай II лично председательствовал в ложе «Крест и звезда» «учрежденной в Зимнем дворце под руководством опытных мартинистов Филиппа и самого Папюса»41. Сведения эти Вяземский почерпнул из сочинения о Филиппе главы ордена мартинистов 1920-х годов Жана Брико.
Современный российский исследователь А.И. Серков полагает, что легенда эта не имеет под собой реальной исторической основы48, однако доводов в пользу своего предположения не
приводит. А следовало бы. Ведь сведения о пребывании Николая II в мартинистской ложе содержатся и в других источниках, в частности в брошюре Кружка русских масонов в Лондоне (1928)49. О том же сообщает в своей записке (ЦХИДК, ф.730, оп.1., д.172, л.33) и хорошо информированный Л.Д. Кандауров. «В числе членов ложи, — пишет он, — был император Николай И. Собрания открывались и закрывались молитвословиями. Ритуал был выработан собственный. Интересовалась ложа главным образом вопросами религиозно-нравственными. Как говорят, созыв первой Гаагской мирной конференции (1899 г. — Б.В.) был вызван в значительной степени влиянием этой политики. Позднее царь отвернулся от оккультизма и обратился к святому Серафиму Саровскому, перестав посещать ассоциацию». О.Ф. Соловьев склонен верить сообщениям о масонстве Николая II50.
К этому же склонялся и известный русский историк Ю.В. Готье: «Очередная беседа с А. А. Тихомировым (бывшим ректором и попечителем Московского университета), — отмечал он в своем дневнике за 12(25) мая 1920 года, — который говорил в виде предположения, что Николай II в свое время был не без греха в масонстве и участвовал в черных мессах; он ссылался при этом на лиц, бывших близкими ко двору с заднего крыльца. Кто знает, быть может, в этом есть доля правды»51. Сомнения, впрочем, все же остаются.
Что касается обособленности этой ложи от других мартини-стских кружков и групп, то объяснить это можно ее особым положением как ложи, в которую входил сам император. В результате сношения поддерживались главным образом только с французской мартинистской ложей в городе Тур. В 1902—1903 гг. Николай II отворачивается, как уже отмечалось, от оккультизма и фактически прекращает посещать ложу, которая тем не менее просуществовала вплоть до 1916 года. «Полицейские скоро напали на след мартинистов, — отмечал в своей записке Л.Д. Кандауров, — группировавшихся вокруг издававшегося в Царском Селе журнала «Ребус», среди которых было несколько великих князей (Николай Николаевич, Петр Николаевич, Георгий Михайлович) и лиц, близких ко двору. Их не тронули»52.
Как бы то ни было, громадное влияние Филиппа на Николая II и его жену не подлежит сомнению. «У их величеств, — вспоминала Анна Вырубова, — в спальне всегда стояла катанная рамка с засушенными цветами, данными им т. Philippe, которые, по его словам, были тронуты рукой самого Спасителя»55. И дело тут совсем не в том, что у Григория Распутина, оказывается, при царском дворе был французский предшественник — мосье Филипп, а в так характерном для Николая II мистически-религиоз-ном умонастроении, которое, собственно, и довело его до Ипатьевского дома. Что уж тут говорить о масонской ложе, тем более что масонский характер мартинизма далеко не очевиден для не-