посвященных. Ведь основные усилия членов этого ордена направлены на овладение тайным знанием, в благих, разумеется, целях — ради спасения человечества от бедности, войн и других напастей. Что касается посвятительной традиции и ритуальной стороны в практике ордена, то ей не уделялось серьезного внимания. А ведь посвятительно-символическая работа, собственно, и составляет основу нравственного масонства. Все это позволяет некоторым исследователям характеризовать орден мартинистов лишь как формально-масонскую организацию54. Такой же формально-масонской могла быть, если следовать этой логике, и прикосновенность к масонству Николая II. Несмотря на кажущуюся экзотичность, сама по себе версия о мартинизме Николая II правдоподобна и вполне имеет право на существование. Тем более что, как уже отмечалось, ближайшие родственники царя князья Николай и Петр Николаевич (внуки Николая I и двоюродные братья Александра III), а также великий князь Георгий Михайлович, будучи мартинистами высокого посвящения, продолжали свои работы в Царском Селе вплоть до 1916 года. Заядлым оккультистом был и великий князь Александр Михайлович (брат Георгия), возглавлявший в Петербурге накануне войны масонскую ложу розенкрейцерского толка, состоявшую из придворных аристократов.
Роль ложи-матери петербургских мартинистов в 1900-е годы играл «масонский кружок» актрисы императорской труппы Ольги Ивановны Мусиной-Пушкиной, куда, помимо В.В. Муравьева-Амурского, входили: ротмистр лейб-гвардии конного полка Д.Ф. Левшин, библиотекарь Зимнего дворца А.И. Леман, а также «братья», укрывшиеся за инициалами П.Н. и Н.Н. Сюда же входил и сам Папюс. Первоначально «кружок» пытался воздействовать на императорский двор через аббата Филиппа, а после его отъезда из России действовал непосредственно через Па-пюса.
Видное место среди масонско-оккультных кружков и групп Петербурга этого времени занимал кружок почетного академика, ответственного редактора (с 1909 года) либерального журнала «Вестник Европы» Константина Константиновича Арсеньева (1837—1919), который, в свою очередь, состоял в тесной связи с Папюсом. В этот кружок входили бывший профессор Московского университета князь Е.Н. Трубецкой, шталмейстер двора его величества князь А.Н. Оболенский, член Государственного совета С.К. Войналаченко, адъютант великого князя Сергея Михайловича гвардейский капитан С.М. Война-Панченко, полковник В.Н. Андронников, княгиня В.Ф. Гагарина и др. Как и члены «кружка» Мусиной-Пушкиной, К.К. Арсеньев и его «братья» также стремились воздействовать на двор, в частности, через шталмейстера А.Д. Оболенского. Есть сведения и о связях кружка Оболенского с английскими (через некую Мари Поле) и
американскими масонами55. Оккультические бдения в доме Арсеньева продолжались вплоть до его смерти в 1919 году56.
В связи с масонскими бдениями у К. К. Арсеньева в Петербурге стоит, очевидно, упомянуть и об аналогичном кружке в Москве. Возглавлял его тоже Арсеньев. Правда, не Константин Константинович, а Василий Сергеевич (1829—1915). Как и его петербургский родственник и собрат, он также был потомственным масоном. Ведь отец его входил в свое время в ближайшее окружение самого Н.И. Новикова. Мать была дочерью известного масона В.Д. Комынина. Масоном был и дядя матери Л.В. Лев-шин. Несмотря на то что масонство в николаевское время официально как бы и не существовало, обстоятельство это нисколько не помешало В.С. Арсеньеву вступить в 1850 году в ложу.
Но вернемся в оккультно-масонский Петербург начала века. Из других кружков и групп этого времени здесь можно отметить еще и так называемую «масонскую фракцию» «Денница», куда входили уже известные нам О.И. Мусина-Пушкина, М.И. Доможирова (вдова контр-адмирала), частный поверенный Б.В. Никольский, И..Н. Семенов (муж известной писательницы В.И. Крыжановской) и ряд других лиц.
Особый интерес вызывает дьявологическая ложа «Люцифер» (1910—1916), принадлежавшая к московскому капитулу ордена розенкрейцеров («Астрея»), куда входили увлекавшиеся декадансом представители творческой интеллигенции, среди которых были поэты-символисты: Вяч. Иванов, В. Брюсов,