Господствовавшая у Мережковских атмосфера «кадетской религиозной общественности» и «абстрактное направление» их кружка*9 не вполне устраивали его членов. Во главе «оппозиции» встал В. И. Иванов, организовавший в ноябре — декабре 1905 года новое «братство», которое и становится с этого времени центром софианской жизни Петербурга. Помимо организаторов кружка (В. И. Иванов, А. Белый, А. Блок) собрания на квартире Иванова («Башня») посещали также А. Н. Бенуа, Н.С. Гумилев, Е.В. Анич-
ков, В.А. Пяст, С.М. Городецкий, Лее Шестое, А. С. Аскольдов, Н.О. Лосский, А.Р. Минцлова90.
Если московские «аргонавты» ставили перед собой мистико-теургические задачи, то в Санкт-Петербурге господствовали концепции мистического анархизма Г.Чулкова, соборности и дионисийский мистицизм Вячеслава Иванова91.
Собирались «братья», как правило, по средам92. Помимо обычного для таких собраний чтения рефератов на религиознофилософские темы, случались на «средах» В.И.Иванова и масонские оргии, известные как «Дионисово действие». Во время черной смуты 1905 года, с укоризной отмечал в связи с этим В.Ф. Иванов, наши «богоискатели» и рыцари Св. Софии создавали «христианские братства борьбы» и оправдывали «освободительное движение» с его ложью, грязью, насилием и кровью.
«Мы были свидетелями, когда самые выдающиеся представители нашей интеллигенции, пресловутый «мозг страны», устраивали мистерии с музыкой, песнями, плясками и вином, причащались кровью, выпущенной из музыканта-еврея, и посвящали восторженные стихи дьяволу»93, — писал он. Факт, как оказалось, действительно имевший место 2 мая 1905 года на квартире петербургского литератора Николая Минского (Виленкина). «Где-то, кого-то кололи булавкой и пили его кровь, выжатую в вино под флагом той же мистерии — это только смешило», — свидетельствует в связи с этим Андрей Белый94.
Кроме самого Вячеслава Иванова (в 1926 г. перешел в католичество), активное участие в работе кружка принимала и его жена — Л.Д. Зиновьева-Аннибал. Разыгрывая из себя дионисийскую натуру, она принимала своих гостей в «Башне» не иначе как в красном хитоне. «Об этой женщине, — восторженно пишет современная исследовательница, — слагали легенды. Когда она, в огненно-красной тунике, прихотливо задрапированной на плечах, обнажавших ее прекрасные руки, появлялась в помещении без мебели, с накинутыми на подушки оранжевыми коврами (а именно такой была обстановка знаменитой «Ивановской башни» на Таврической, 25 в Петербурге, где собирались близкие к «новым» течениям в искусстве ученые, музыканты, поэты), смолкали готовые вспыхнуть споры, взоры людей жадно обращались к ней, ловя каждое произнесенное ею слово»95. В кружке Зиновьева-Аннибал играла роль вдохновительницы. Н.А. Бердяев называл ее душою, Психеей ивановских сред. Широкой публике эта дама была известна скандальной повестью «Тридцать три урода» (СПб., 1907), в которой подробно описывается лесбийская любовь.
В плане усилий членов кружка, направленных на внедрение в общественное сознание идеи «свободной любви» или, проще говоря, подготовки сексуальной революции в нашей стране, обращает на себя внимание выступление на одном из заседаний кружка в «Башне» М.Волошина, прочитавшего доклад «Новые
пути Эроса»96. Лекция изобиловала двусмысленными фразами, вроде: «все мы гермафродиты в духе своем» или «по любви к юношам узнают служителей истинной любви». В ходе возникшей затем дискуссии «дивно говорил» Вячеслав Иванов, энергично доказывавший, что «в сущности, вся человеческая и мировая деятельность сводится к Эросу, что нет ни этики, ни эстетики — обе сводятся к эротике».
В свете последних разысканий становится все более очевидным, что так называемый «серебряный век» в России, о котором с таким придыханием говорит сегодня наша интеллигенция, породил, между прочим, откровенно антихристианское направление в нашей литературе (В.Я. Брюсов, К.Д. Бальмонт, Ф.К. Сологуб, Н.С. Гумилев, А.А. Блок и др.), восходящее в своей основе к идеям древних гностиков II—III веков новой эры97. В то же время, несмотря на очевидные издержки увлечения нашей творческой интеллигенции начала XX века мистикой и теософией, оно имело и положительную сторону, так как способствовало расцвету у нас такого известного направления в литературе и искусстве, как символизм с его подчеркнуто мистическим восприятием мира и попытками постижения его скрытой от непосвященных сущности. Это и уже неоднократно упоминавшиеся нами Александр Блок, Андрей Белый, Вяч. Иванов, В.Я. Брюсов, 3. Гиппиус, Д.С. Мережковский, К.Д. Бальмонт, Ю. Балтрушайтис, Эллис (Л.Кобылинский), И. Анненский и другие98.