Выяснилось также (апрель 1925 года), что оккультист Г.В. Александров занимался «вербовкой людей в масонскую организацию, где посвящение производится только после длительного предварительного испытания, причем после посвящения производится тщательное наблюдение за вновь принятым, вплоть до его спальни». Члены кружка занимались развитием воли, строгим подчинением себе своих желаний. Было установлено также, что сам Г.В. Александров, в свою очередь, является членом ложи Б.В. Астромова.
2 июня 1925 года ОГПУ стало известно о существовании подготовительной масонской группы (20 человек), собиравшейся на квартире у Е.П. Вартапетовой-Бершадской-Баресковой, которая вместе со своим братом А.П. Баресковым и являлась ее руководителем.
Семь месяцев продолжалась провокационная по своей сути деятельность Б.В. Астромова, пока наконец работавшие с ним чекисты не поняли, что их подопечный явно не та фигура, с ко-
торой можно иметь серьезное дело. Инвалид второй группы (последствие контузии, полученной им в русско-японскую войну), Б.В. Астромов пользовался у масонов незавидной репутацией не только неуравновешенного, но и лживого, морально нечистоплотного человека. Ни о каком уважении к нему со стороны учеников не могло быть и речи. Весь авторитет Б.В. Астромова среди «братьев» покоился на присущей ему силе гипнотического воздействия на собеседника. В связи с этим среди части братьев даже распространилось поверье, что вся магическая сила Астромова заключается в семи длинных волосках на его лысом черепе под академической шапочкой, направление концов которых якобы регулярно меняется им с переменой направления астрального влияния.
Крайне неблагоприятные для Б.В. Астромова показания относительно его морального облика дали в ходе следствия его теща О.Е. Иванова-Нагорнова и две первые жены: Л.И. Хальфина и баронесса А.Н. Либен. Особенно много нареканий вызывало практикуемое Б.В. Астромовым принуждение своих учениц к вступлению с ним в половую связь в извращенных формах — так называемое «трехпланное посвящение», якобы распространенное в некоторых эзотерических ложах Западной Европы. В развитие этого сюжета стоит отметить, что в ходе следствия в представительство ОГПУ в ЛВО поступило заявление от Е.Л. Юргевич, просящей привлечь Б.В. Астромова за оскорбление, «имевшее место на вечеринке у Н.Л. Сверчковой, где он пытался ее изнасиловать, а затем, пользуясь гипнозом, подчинил ее волю и принудил к противоестественному половому сношению с собой, а впоследствии неоднократно пытался склонить ее к тому же». Свидетельскими показаниями Н.Л. Сверчковой было установлено, что Б.В. Астромов сожительствовал со своей ученицей К. В. Степановой-Михайловой, которая, в свою очередь, не только подтвердила этот факт, но и рассказала, что одновременно с этим тот сожительствовал и с актрисой Гарязиной и пытался сожительствовать с другими ее подругами.
Припертый к стенке в ходе следствия своими «братьями» по ордену, Б.В. Астромов защищался как лев. Прежде всего он постарался отвести свидетельства о якобы присущей ему клептомании. Характерны в этом отношении его показания от 11 февраля 1926 года:
«Предупрежденный, что за дачу ложных показаний буду привлечен к ответственности по статье 178 УК, показываю:
В[опрос]. Крали ли у кого-либо из знакомых или присваивали ли себе чужие вещи?
0[твет]. Ни у кого и ничего никогда не крал и чужих вещей не присваивал. В краже меня обвиняет, очевидно, приемная мать моей жены — Нагорнова-Иванова Ольга Евграфовна. Был следующий случай: в 1923 году, когда Г.О.М[ебес] окончательно запретил ей
бывать у него (с Г. О.М. она жила до 1912—1913 года), благодаря ее интриганскому и взбалмошному характеру она, разозленная на Г.О.М., предложила мне кому-нибудь продать подаренный ей Г. О.М. мартинистический знак 4-й тайной степени в виде пятиконечной звезды, состоящий из семи металлов. Тогда я ей сказал, что зачем ей продавать другим, когда я сам куплю у ней его. Мне она ответила: «Нет, Вам я его подарю». Когда же у нас начались с ней несогласия, я ей возместил этот знак вещами, стоимость коих значительно превосходит указанную ею сумму — 50 рублей. Правдивость вышеизложенного могут подтвердить письма моей жены. Никаких других вещей я у Нагорновой не брал и споров о вещах с ней не заводил, зная ее характер...