находились также Ларионов Сергей Дмитриевич и Киселев Борис Львович, а такжеу кажется, и художник Молчанов Николай Петрович. В своих практических работах по оккультизму (так наз. астральный выход) Семигановский стал прибегать к морфию, к которому скоро пристрастился. К нему же он приучил и своего ученика — Киселева Б.Л.
Благодаря морфию у Семигановского развилась болтливость и мания величия. Для подтверждения ходивших об этом слухов к Се-мигановскому была подослана мартинистка Демченко Екатерина Григорьевна, которой Семигановский действительно выболтал о своей тайной степени посвящения и своих планах образовать самостоятельный орден, так как он «не хочет подчиняться женщине», то есть Нестеровой Марине Альфредовне. За это он был лишен своих степеней и исключен в 1919—1920 годах из ордена мартинистов.
Семигановский не успокоился и основал собственный христианский «Эзотерический орден». Его помощниками были Ларионов С.Д., Киселев Б.Л. и Смирнов Н.П., которым он для авторитетности сразу дал третью степень мартинизма (чисто формально, не дав им посвятительных тетрадей и не подготовив их теоретически к этой степени). Зимой 1923 года член ложи «Трех северных звезд» Казанский Петр Васильевич доложил мне, как своему мастеру стула, что на Бассейной, 8, в квартире некоего Ор-довского (бухгалтера по профессии), читаются лекции по оккультизму, причем лектора говорят, что у них имеется несколько групп, большая библиотека по оккультизму и что всю организацию возглавляет видный оккультист, имя которого они пока отказались назвать. Заинтересованный этим, я вместе с Казанским стал посещать эти лекции под видом якобы интересующегося оккультизмом. Сразу же я узнал в лекторах исключенных из среды мартинистов Ларионова и Киселева, которые, как младшие, меня, конечно, не знали...
Случай раскассировать орден скоро представился. Ларионов, который был «великим канцлером», давно собирался «съесть» Семигановского, но некем было его заменить. Сам же он, очевидно, не решался на самостоятельную деятельность. Мой приход в этом отношении был ему на руку. Тем более что я совершенно не был в курсе их орденских дел, а следовательно, сделав меня магистром, а себя наместником, Ларионов получал полную свободу действия. Он подговорил Киселева, слабовольного, как морфиниста, и тот подал заявление в капитул, прося суда над магистром...
Вместо того, чтобы исключить Семигановского, я воспользовался своими правами верховного судьи, и, взяв предварительно с них подписку... закрыл «Эзотерический орден» и примыкающую как подготовительная ступень к нему, «Эзотерическую церковь» —-кружок подготавливавшихся. Происходило это весной 1923 года.
Ларионов и Киселев затаили недоброжелательство против меня, но им пришлось подчиниться».
Большой интерес представляют характеристики, данные Б.В. Астромовым ближайшим помощникам Семигановского — С.Д. Ларионову, Б.Л. Киселеву, Н.П. Смирнову.
«Ларионов Сергей Дмитриевич, рождения 1893—1895 гг. Был студентом-медиком 3-го курса, учился в консерватории, был артистом у Сабурова и, наконец, в одно время с Семигановским сделался священником. В ордене мартинистов он был в младшей степени ассоциата. За устройство своего мистического брака Ларионов был на год исключен из ордена. В 1920 году он появился снова у Нестеровой, предлагая сорганизованную им якобы группу. Эту группу поручено было «посмотреть» Комарову, и тот дал отрицательный отзыв, и ее вхождение (группы) не состоялось. После этого, по слухам, Ларионов принял католичество и был в сношениях с католическим епископом Цепляком. В чем выражалась деятельность Ларионова после возвращения Семигановского в Москву, не знаю.
Киселев Борис Львович, одних почти лет с Ларионовым, был студентом политтехникума. В ордене мартинистов был в младшей степени. Находился под руководством Богданова Василия Васильевича. Сначала подавал надежды, но потом, под влиянием Семигановского, пристрастился к морфию и стал обнаруживать признаки клептомании, за что был удален из ордена.