- Окей. – Вздохнул Морган. – Сука, Синдзи пиздец какой упрямый, и точно будет заебывать Дока по мелочам.
- Сделай так, чтобы прекратил, иначе я сам вмешаюсь. – Махнул рукой Виктор и вновь посмотрел на Томаса. – Пойдем, поговорим.
Виктор поднялся со стула, и вместе они прошли в небольшое помещение БИЦа, представлявшее собой круглую комнату с отдельным голографическим столом и креслами, чем походил на кабинет для совещаний. Оно располагалось прямо по соседству с рубкой, отчего путь занял очень короткое время.
Они присели друг напротив друга, и Виктор задумчивым взглядом уставился на Томаса.
Да, сейчас Томас выглядел не ахти. Щетина покрыла щеки и подбородок, он не мылся уже непонятно сколько дней и выполнял свои обязанности исключительно автоматически. Ему не хотелось делать ничего. Вся жизнь была разрушена, точнее надежды на нормальную жизнь.Томас "Док" Бейл
- Томас Бейл. – Покатал на языке его имя Виктор. – Отчаяние, полное непонимание и обида. Обида, что ты теперь снова раб, снова не властен над своей жизнью, а все твои надежды и плоды трудов уничтожены. Ты ненавидишь меня и всех людей вокруг. И не хочешь выполнять работу, иначе бы послал Расиста, а не поплелся бы помогать Бобу.
- К чему Вы это, сэр? – Буркнул Томас.
Каждое слово попало в цель, причиняя почти физическую боль. Он всего лишь хотел отмыть свою репутацию и начать все заново. Только и всего. А теперь заставляют работать, как раба.
- Ты загнанный зверь. Добыча, что каким-то чудесным образом смогла сбежать от своих пленителей, но душой навсегда остался там. В рабском ошейнике. И твое нынешнее состояние лишь показало, насколько бессмысленны были твои действия. – Виктор говорил размеренно, будто препарировал его разум. – Ты не сбежал тогда. Сбежал лишь твой страх.
- Вы можете заглядывать в душу? – Хрипло спросил Томас.
Губы, перестав слушаться, превратились в кривую ухмылку. Хреновых колдунов ему не хватало на голову. Первый шок разоблачения прошел, и сейчас осталась только злость, будто он остался в неглиже на гейской вечеринке. Страшная участь и крайне неловкая. А еще очень обидная.
- А что, если да? – Наклонил голову Виктор. - Что тогда ты будешь делать?
- Если бы это было правдой. – Мысли Томаса поплыли, а речь стала невнятной. – Я бы попросил вернуть мою душу обратно. Вернуть меня прежнего. Но Вы ведь не колдун, а я не одержимый каким-нибудь демоном идиот.
- Очень амбициозная задача, даже для колдуна. По мановению волшебной палочки я тебя не исправлю. – Серьезно ответил Виктор. - Хотя насчет последнего я бы поспорил. Ты одержим страхом, который за годы бегства превратился в твою вторую натуру.
Почему-то от этих слов Томасу стало больно. После рабства и бегства в его голове постоянно сидела паранойя, что его найдут и разоблачат. Страх буквально сковал разум, заставляя все время оглядываться по сторонам.
И Томасу хотелось избавиться от него. Он уже устал. Очень устал. В какой-то мере он испытал облегчение из-за раскрытия его прошлого. Но взращённый страх разоблачения все еще продолжал буравить мозг.
- Понимаешь… - Виктор откинулся на спинку кресла, меряя его холодными фиолетовыми глазами. - Ты не такой уж и особенный, Томас. Наверное, тебе стоит свыкнуться именно с этой мыслью. Твоя жизнь не особо ценна, твоя смерть не особо важна. Тот факт, что большое количество людей погибло и пострадало от твоих рук, не способствует твоей ценности. Ты лишь паразит, что ради своей жизни испортил ее другим. Вот и все.
Слова больно царапали самомнение Томаса. Он был отличным хирургом, бойцом, солдатом и даже героем войны. Его жизнь априори являлась более ценной по сравнению с большинством. Просто так получилось, что его жизнь сломали батарианцы, но даже тогда он не сдался и сделал все, чтобы вырваться. И он сделал это несмотря ни на что.
Он использовал все возможности выжить, в отличие от остальных, а значит был достоин жизни. Томас руководствовался этой простой логикой, и она никогда его не подводила.
- Ошибаешься. – Проницательно посмотрел в его глаза Виктор, будто прочитав мысли. – Твое выживание является заслугой твоей беспринципности, что ставит тебя вровень с самыми примитивными созданиями. И твой относительный успех всего лишь жалкая обманка. Ты не достоин, Томас.
- А кто достоин? – Прорычал он в ответ, пока эмоции захлестнули разум, отчего пальцы на руках затряслись.
Почему именно он судил его? Почему его судил какой-то мальчишка, когда он прошел столько дерьма? Потому что ему повезло напялить на Томаса рабский ошейник?