На Джоне эти очки выглядели не очень, будто древний глушитель на космическом корабле, но отказываться он не стал. В итоге они задержались у Боба допоздна, ибо отец вместе с владельцем магазина дружно напились, а потому Джону пришлось сесть за руль.
В ночи дорога едва не пропадала из виду, но, ориентируясь на спутниковую навигацию, Джон упрямо вёз отца домой, ворча на свою жизнь. Отца уже несколько раз вывернуло, благо, что его голова и так висела за окном внедорожника.
Да, Джон и сам не являлся превосходным водителем, отчего машину таскало в разные стороны, усугубляя положение отца, однако он упрямо прокладывал путь домой.
Пока едва не сбил ошарашенного человека, который возник перед фарами совершенно неожиданно.
Шокированный едва не случившейся аварией Джон не сводил глаз со странного незнакомца, который тоже выглядел весьма испуганным. А как иначе, если корпус машины остановился в жалких сантиметрах от тела мужчины.
А выглядел мужик странно. Даже очень, особенно по местным меркам.
Облегающая одежда чёрного цвета, такого фасона, что местные засмеяли бы его на несколько поколений вперёд, обозвав педиком из метрополии. Но кроме одежды выделялись абсолютно белые волосы, а также фиолетовые глаза. Да и в целом тот выглядел для этих мест как-то слишком смазливо.
- Сэр! Вы в порядке? – Джон высунул голову из окна.
- Э… Наверное, да. – Ответил мужчина с непонятным акцентом. – Не выручите меня? Кажется, я потерял память…
Малколм Шепард
Боб О'Брайен
Глава 2
Джон с подозрением смотрел на нежданного пассажира в зеркало заднего вида, отчего иной раз ловил опасливый взгляд мужчины, представившегося Виктором, который явно не оценил его навыков вождения.
- Может, все же я сяду за руль? – Наконец не выдержал тот.
- А вы умеете? Вы ведь сказали, что потеряли память? – С подозрением спросил Джон.
- Посмотрел на вас и понял, что умею. – Проворчал тот в ответ.
Воцарилась тишина, а Джон и вправду решил сконцентрироваться на дороге.
Вообще, знакомство и вправду вышло неловким. Этот Виктор отказался от предложения Джона отвезти его до города, вместо этого попросив ночлег и еду. И Джон согласился, ибо уже привык к местной культуре взаимопомощи.
Вообще, местные колонисты всегда шли друг другу на выручку, иной раз в ущерб собственным интересам.
Отец, как и все окрестные фермеры, всегда держали связь, по первому слову скача на помощь, даже если помощь заключалась в распитии очередной бутылки крепкого алкоголя. Особенно, если речь шла о настойке «черномазого мудилы Френка», не говоря уже о чем-то более существенном, вроде нападений местных хищников.
А потому Джон решил поступить в соответствии с местными порядками. Но это не отменяло того факта, что этот Виктор был странным. Да и оружие… Пистолет Виктора выглядел интересным даже на фоне местных образчиков оружия.
С одной стороны, среди колонистов было популярно устаревшее оружие на основе химической реакции. С другой, также были популярны и новые, хотя и более дорогие стволы на основе эффекта массы. В барах вечно стояла ругань между сторонниками и противниками обоих видов стволов. Ветераны войны с турианцами, вроде соседа Федора, выступали за нулевой элемент, но все же любителей старого оружия оставалось очень много.
Но пистолет Виктора… Он выглядел, с одной стороны, очень высокотехнологично, ибо не имел на себе признаков производства на принтере, а с другой, на кой хрен вообще такой ствол нужен?
Да и то, что этот самый Виктор отказался от перевозки до города и вместо этого попросил отвезти его к себе домой… С другой стороны, он ведь такой же колонист, как и другие, а помощь попавшим в беду являлась частью законов Мендуара.
Поэтому Джон, махнув рукой, поехал домой. Пусть отец, который в этот момент громко храпел, разбирается с Виктором сам. Завтра, как проспится.
Так они и ехали, несколько раз едва не перевернувшись, отчего Виктор вцепился в поручни, как за спасательный круг, к тому же накинув на себя ремень безопасности, чем не утруждал себя ни один местный пассажир.
Дорожная полиция на Мендуаре отсутствовала как класс, да и полиция в целом представляла собой не самое лучшее зрелище. Местные подручные шерифа пользовались репутацией боксерских груш, которых пьяные колонисты по пятницам постоянно метелили.