На начало конфликта он являлся полковником и занимал должность заместителя командира дивизии, который погиб в самом начале конфликта на Шанси, отчего командовать выпало ему. За трепетное отношение к личному составу и удачные решения дивизии удалось достичь хороших, по сравнению с остальными войсками, результатов, которые постепенно возвели его на Олимп военной иерархии всего человечества. Как жаль, что его положение ничего не стоило.
Но Олег отвлёкся. Бато никогда ранее не писал ему с подобными предложениями. Упоминание Мендуара и Поноса и вовсе интриговало. Как не самый глупый человек, бывший полковник явно завуалировал приглашение на встречу, и, зная бывшего подчиненного, по пустякам тот бы не стал его беспокоить.
Генерал улыбнулся и набрал на омни-туле секретаря. В конце концов, внеплановую проверку он мог организовать почти в любом регионе Земли, и никто ему ничего не скажет. Все давно считали его отыгранной картой и особо не обращали на его действия внимания.
***
Запах жаренного мяса, дыма и молока. Родной и чрезвычайно теплый аромат заставил его сердце сжаться от боли, а раздавшийся звонкий смех ударил подобно ледяной воде.
Очир проснулся рывком, обнаружив себя в каюте фрегата. С недавних пор ему снился один и тот же сон, в котором он сидел напротив металлического мангала, на котором жарилось мясо, а вокруг крутились четыре тени со звонкими голосами. Он не видел их лиц, только нечеткие очертания фигур, что крутились вокруг него в хороводе.
А он чувствовал только аромат мяса, дыма и молока. А еще слышал звонкий смех. Родной смех.
Этот сон преследовал его с момента прибытия на Калестон, где команда наконец-то смогла передохнуть.
Спать больше не хотелось, хотя он проспал всего лишь жалкие пару часов.
Пройдя в санузел, он увидел черные синяки под глазами и усталые глаза. Умывшись, он прошел в камбуз, где увидел колдующего над едой Синдзи, который сухо ему кивнул.
В молчании они принялись готовить себе еду. Гора, вытащив кусок мяса из холодильника, стал жарить его, попутно вытащив упаковку молока.
Синдзи рядом колдовал над рисовыми шариками с рыбой. Очир такую еду не очень любил. В абсолютном молчании они приготовили свои порции и в таком же молчании уселись друг напротив друга.
Вся остальная команда спала, ибо по корабельному и местному времени царила ночь.
- Ты не выспался. – Наконец произнес Синдзи, абсолютно равнодушно ковыряясь палочками в своей порции.
- Не спится. – Ответил Очир, вгрызаясь в кусок мяса, который запивал молоком.
Так они продолжали есть, не говоря ни слова, пока Расист не откинулся на спинку кресла и не вытащил сигарету. Он почти не поел, оставив большую часть еды на тарелке.
- Ты ведь потерял семью? – Наконец спросил японец.
- Да. – Сохраняя спокойствие, ответил Гора.
Однако вопрос заставил его сильнее сжать челюсти. Внезапную вспышку агрессии едва удалось погасить, и монгол с удивлением понял, что едва не ударил японца в лицо. Кулаки напряглись, мышцы пришли в тонус, а дыхание сбилось.
Японец наблюдал за ним с абсолютным спокойствием, цедя сигарету.
- Кажется, у тебя проблемы. – Заметил Расист, оценив напрягшиеся мускулы.
- Отстань и дай доесть. – Процедил Гора.
Он и сам не понимал, что с ним происходит. Его психологическое состояние было абсолютно нормальным все дни со времени нападения на Мендуар, но с недавних пор он заметил изменения. И не самые хорошие.
Всегда рациональный Очир понимал, что с ним происходит что-то не то. Он принимал факт, что не помнит лиц своей семьи — это ненормально. Воспоминания, которые почти не преследовали его во время боев и изнурительной работы, во время отдыха и передышки стали преследовать его постоянно. И они приносили ужасающую тоску и пустоту. Ему хотелось услышать и увидеть свою потерянную семью, а он даже не мог вспомнить их лиц. Этот факт злил. Очень злил.
- Это проблема. – Продолжил японец, выдыхая дым. – А скоро станет еще хуже.
Очир смерил Синдзи злым взглядом. Ранее они почти не разговаривали друг с другом. У них совершенно отсутствовали общие темы для разговора, да и молчаливый Гора предпочитал общаться только с Досиком и Федором. Но последний был мертв, а первый переживал их общую трагедию иначе, часто слушая старую музыку и собирая взрывные устройства.
Гора тоже старался отвлечься, работая до потери сознания, даже когда работ как таковых не было.
Но каждый раз его догоняли сны с дымом, мясом, молоком и смехом родных, которых он никак не мог вспомнить. У него не осталось даже фотографий или видео. Омнитула у него никогда не было, а все остальные устройства сгорели в залпе «Перебежчика».