От этих мыслей ему было неприятно. Создавалось ощущение, что он многие годы потратил совершенно зря. Не там и не так.
Он прошелся по странным палубам, отмечая, что не видит никого из колонистов.
– Это палубы ронинов. Сюда гражданским входить нежелательно. – Ответил сопровождающий.
– Понял.
Синдзи с интересом осмотрелся и, спустившись вниз, оказался у основания хребта, на котором примостился примитивный двигатель на нулевом элементе. Как инженер, он встречал самые разные модели двигателей. На самом деле нулевой элемент являлся действительно удивительным материалом, который походя ломал многие законы физики. И вариантов его применения существовало неисчислимое множество.
Но перед собой он видел совершенно кустарный вариант с блоком по изменению массы, собранным из подручных элементов, да электромагистраль. Удивительно простая и примитивная система, которая тем не менее работала. И это свидетельствовало о том, что его народ жил и боролся за свое существование всеми возможными способами, пока он носился по галактике, убивая пришельцев, а после прячась на задворках.
– В следующий раз поменяйте сплав. – Отметил ошибку Синдзи. – Падение эффективности страшное. И откуда у вас столько нулевого элемента?
– Когда мы сотрудничали с Дарием, он часто делал поставки. – Ответил тот, сложив руки на груди, и спросил. – Моритака-сан, я не знаю всей вашей истории, но все же... я помню Мияко-сан. И помню вашего сына, Такеши, он был младше на четыре года. Скажите, вам удалось достичь своей цели?
Синдзи вздрогнул, оглянувшись на ронина. Такеши... должно быть, ему уже семнадцать лет. А мальчишка, старше его на четыре года, — уже воин, который сталкивался со страшными ужасами этого мира. Ронин снял маску, обнажив молодое, зарубцевавшееся лицо с обычными тут кровавыми деснами, которые обнажились при улыбке. Но лица он не узнал.
– Не помните. – Произнес парень, поклонившись. – Мое имя Кадзахиро Юичи.
Синдзи поклонился в ответ.
– Юичи-сан... – Сглотнул Синдзи, пытаясь подобрать слова. – Я... не исполнил... клятву. – Слова едва пролезли сквозь горло.
– Соболезную. – Поклонился еще раз мальчишка и добил его. – Саюри-сан все еще с нами. Ей было бы интересно узнать о судьбе своей сестры.
От нового имени Синдзи вновь вздрогнул. Сестра жены.
***
Синдзи дали возможность помочь, и теперь он в сопровождении Юичи ходил по всему хребту Плавника, переделывая двигатели. Да, не особо большая помощь. Но увеличение энергоэффективности хотя бы на пятнадцать процентов сильно сказывалось на всем водном народе.
Он редко появлялся на жилых палубах, стараясь как можно меньше попадаться на глаза своим бывшим землякам. От стыда он надевал на голову шлем и все время в нем ходил, попросив ронинов не держать язык за зубами.
Но оценить местный быт ему удалось. И выходило жутко. Больше всего жизнь на Плавнике напоминала жизнь в устаревших поездах, про которые он немало читал. Никакого личного пространства, постоянно двигающиеся вагоны, точнее сегменты. Мало еды, большая часть которой представляла рыбный концентрат и водоросли. И все.
На палубах в основном жили женщины и дети. Ужасно бледные, с синими венами на лицах, многие дети страдали чем-то вроде рахита. Он не разбирался в подробностях, но Док теперь почти круглосуточно занимался лечением его народа.
А сам Синдзи смотрел на это со сложными чувствами. Он не прекратил ненавидеть Дока. Но, видя, как тот помогает, ему не удавалось подобрать описаний для своих ощущений. Чувство собственной никчемности за принятые выборы смешалось с хаосом в голове. Поэтому он решил просто помочь тем, чем сможет.
– Вот где ты прячешься, Синдзи. – Послышался глубокий, немного скрипящий женский голос, от которого он вздрогнул. Нашла.
– Саюри-тян. – Выдохнув, он поднялся над двигателем и уставился на сестру жены со сложными чувствами.
Она была похожа на Мияко. Когда-то. Сейчас перед ним стояла поседевшая женщина с почти синим от проступивших вен лицом, на котором выделялись кроваво-алые, потрескавшиеся губы. Саюри едко улыбалась, обнажая кровавые десны, а ее светло-карие глаза смотрели холодно.
От ее вида челюсть Синдзи затряслась. Ей было всего около двадцати лет, когда случилась трагедия. А сейчас? Тридцать? А ведь он был старше ее на десять лет.
– Может, ты уже снимешь шлем, дорогой зять? – Процедила Саюри, дернув щекой так, как когда-то делала его жена.