– Я поднял данные о ней. — Док открыл омни-тул и почти без акцента проговорил на французском. — Jade-Laure Lefebvre, уроженка Монреаля, воевала на Шанси в составе войск Евросоюза. Именно там получила свой позывной, став известной как Моя Любовь. Едва ли не поп-дива для войск Евросоюза, герой войны, имеет множество наград. Причем для Альянса она до сих пор герой. Видимо, все ее преступления до сих пор остаются тайной. — Он слабо улыбнулся. — Выжила одна среди всего своего подразделения. Ее спасли ребята Петровского.
Виктор кивнул, смотря на находящуюся в ужасе девушку. Ларчик открывался столь просто, что оставалось только качать головой. Такой бесценный человеческий материал был безнадежно испорчен только из-за того, что власти не пришли к сломленной девушке на помощь.
– Jade-Laure... — Виктор покатал имя на языке, из-за чего девушка вздрогнула всем телом. — Чтобы не усугублять свое положение, передай все данные о Светилах. Тогда твои мучения закончатся быстро.
– Иди нахуй... — Трясущимися губами прошептала она. — Я ничего не скажу...
– Зря. — Виктор покачал головой, поднимаясь на ноги.
В это время на площади стала раздаваться какофония выстрелов. Все присутствующие, включая даже Джедору, обернулись на звуки. Увидев, как десантники и ронины расстреливают целую толпу пленников, Виктор покачал головой.
– Оригинально. Морган подошел к делу весьма эффективно.
Инопланетяне вздрогнули от его голоса, попытавшись отползти в другую часть клетки. Даже кроганы теперь переводили испуганные взгляды с Виктора на казнь. Без омни-тулов их речь понимали только Док и Виктор, но он не стал придавать значения их мольбам.
Вместо этого Виктор с облегчением понял, что теперь ему будет гораздо проще разговаривать с Бато и другими союзниками. Особенно, если они перестанут быть союзниками, а вольются в его личную команду.
– Да вы ебанутые! — Яростно заверещала девушка, бросившись из угла на прутья клетки, вытянув руки в сторону Виктора. — Вам не жить...
Виктор не шелохнулся, тогда как Док слегка отпрянул от клетки. Бешеные глаза уставились на него с ненавистью, пока из прокушенной губы текла кровь.
– Мы... — Виктор устало выдохнул, вспоминая разговор с Морганом, и перевел взгляд на сцену хладнокровной казни. — Уже давно не живые.
Она несколько секунд стояла напротив Виктора, вытянув в его сторону руки. Ее дыхание сбилось, а в эмоциях промелькнуло ожидание кары. Или смерти. Только встретившись с равнодушным взглядом, она медленно отпрянула назад.
Наблюдая за больной и сломленной девушкой, он вздохнул и пошел прочь, готовиться к вскрытию. А Джедора, будто испугавшись собственного порыва, кинулась обратно в угол, присев на корточки и обняв себя за колени. Виктор даже с расстояния слышал, как стучат ее зубы.
– Не советую тебе впредь пытаться его запугивать. Правда, не советую. — Произнес Док, поправляя красный ошейник. — Лучше делай, как он сказал, и тогда твоя жизнь закончится чуть более приятно, чем ты того заслуживаешь. Впрочем, скоро ты сама во всем убедишься.
***
Ковыль оперся на ограждение набережной и закурил. Ему требовалось срочно успокоиться. Как и многим другим десантникам, многие из которых слабо представляли, с чем столкнутся и что увидят. В отличие от него, который догадывался о части того, что происходило с колонистами, которых он не смог спасти.
Увидеть в лицо собственных демонов, которые мешали по ночам спать, было жутко. Именно поэтому он первым рванул вперед. Плевать на лозунги, которых почти что и не было. Были только предупреждения, попытки отвадить от этого решения. Но Артем пошел вперед, потому что затолкать голову в песок было можно, но от ужаса осознания эта мера не спасала.
Рядом, спиной на ограждение привалился Кощей, затягиваясь сигаретой. Они и раньше, еще до войны на Шанси, были друзьями и многое прошли. Но затем Тема ушел в Альянс, а Кощей, которого на самом деле звали Серегой Кошельковым, остался служить в России, гоняя дроны вдоль границы, которые уже не имели никакого значения. Но судьба вновь свела их вместе, и впервые за все время их дружбы он не был этому рад.
– Ну, короче. — Начал Кощей, остервенело затягиваясь. — Вообще хуй его знает, что говорить.