– А как нам поступить с этим Аидом?
– Убирать его прямо сейчас никак нельзя. Сделаем мучеником и усугубим ситуацию. Нам нужно ослабить общественное давление на Флот, реабилитировать наших людей и предложить свою помощь этому Аиду. Тогда ситуация может утрястись относительно бескровно. И только потом начинать давление
– Тогда поступим проще. Со своей стороны, Адмиралтейство может пойти на некоторые уступки, пару громких отставок, разбирательство и, конечно же, реабилитация наших незаслуженно наказанных подчинённых. Хотя Кахоку пропал и не выходит на связь, а Забалетта погиб, но у нас ещё есть Шепард, из которой мы можем слепить героя, причастного к этому событию.
– Я поговорю с ней. – Хакет покатал ручку. – Также нам придётся экстренно приступать к взращиванию нашего выставочного героя, который станет лицом Флота. И это должен быть боевой офицер, обласканный славой и подвигами.
– Но ведь инициатива Андерсона провалилась? – Спросил один из Адмиралов.
– Но это не значит, что нам больше не нужно пробовать. – Ответил Хакет. – Более того, я думаю, что нам нужно будет организовать на базе инициативы N7 что-то вроде своего детского садика для героев. Я считаю, что это большое упущение – не использовать данный ресурс. Уже сейчас мы видим, насколько эффективно можно влиять на общественное мнение. Просмотры этого Липа зашкаливают, и заглушить его мы сейчас никак не можем, если не хотим столкнуться с ухудшением репутации. Нет, сейчас нам просто необходимо выставить своего героя Альянса, как противовес. И я думаю, Ханна Шепард подойдёт. Она участвовала в акции на Мендуаре, прославленный офицер, а также потеряла мужа в войне, он был капитаном фрегата в моём флоте. Мы выставим её нашим героем и расколем общественное мнение, чтобы избежать самых опасных веяний. В теории можно пойти намного дальше и создать нечто такое же в силах десанта.
– Согласна.
– Согласен.
– Согласен.
Адмиралы дружно поддержали инициативу.
– Тогда решено. Я лично переговорю с Шепард, а после проанализирую возможности для создания образцового солдата Альянса, а не только флотского. И, вероятно, мне придётся возобновить инициативу Андерсона в новом качестве.
– Приняли, адмирал Хакет. Я думаю, в данной ситуации выбора у нас не остаётся.
Голограммы пропали, а Хакет устало выдохнул. Адмиралтейство штормило, на Дрешера в особенности, а СМИ теперь буквально нападали на любого флотского с претензиями об убийстве Петровского. Столько всего навалилось, что страшно было даже думать об этом.
– Сэр. Президент Альянса назначил вам встречу на следующие сутки. – Доложил секретарь.
– Принял, поставь в график. И вызови мне транспорт.
– Есть, сэр.
Хакет поднялся и пошёл прочь из кабинета представительства Флота на Земле. Он уже издалека услышал крики журналистов, которые пытались прорваться сквозь оцепление охраны, поэтому он отправился на крышу, где сел в челнок.
– Петровский… ты решил проиграть громко… – Прошептал Хакет.
Он уважал этого человека. Принципиальный, волевой, умный. Он заставлял себя уважать. Жаль, что политика разделила их по разные баррикады. А теперь он был мёртв. Хакет и сам гадал, что послужило разрыву сделки с Цербером, и требовалось как можно скорее узнать об этом.
А ещё требовалось подумать, кого выставить козлом отпущения. И по логике вещей им станет Дрешер, как тот, в чьём ведении находился Кахоку, а Мендуар находился в его зоне ответственности. Нужно было создать все условия, чтобы он добровольно принял данное решение. Такой расклад устроит общественность.
Челнок пролетел над зданиями и вскоре приземлился на крышу одной из жилых многоэтажек, которые густо росли вокруг Ванкувера. Выскочившие охранники открыли ему дверь, и он, спустившись по лестнице, оказался в узком и длинном коридоре, который тянулся в обе стороны. Граффити, шприцы, вонь мочи и кала заставили его слегка поморщиться. Судя по данным, именно здесь проживала Ханна Шепард вместе со своей дочерью и пасынком.
Анализируя её личное дело, результаты тестов и оговорки коллег, он уже примерно понимал, кого увидит. Нажав на кнопку звонка, он принялся ждать, пока коридор оцепляли его подчинённые. Требовалось не допустить прихода журналистов или иных зевак.
Наконец дверь открылась, и его взгляду предстало опухшее девичье лицо. Рыжие волосы, зелёные глаза и веснушки. Симпатичная юная дева недовольно вылупилась на него и крикнула внутрь дома. Судя по поведению, она не узнала его, несмотря на то, что он был достаточно известной личностью, а сейчас стоял в форменном мундире.