Группа разошлась от доктора, смотря на него с презрением. Федор хмурился, Досик едко ухмылялся, Гора и вовсе будто хотел раздавить ублюдка голыми руками.
От такого внимания доктор весь скукожился, и сейчас напоминал затравленного зверя, которого посадили в клетку с тиграми.
- Я совершил преступления под давлением… - Слабо проблеял Томас. – Меня самого поработили, и чтобы выбраться, я решил втереться к ним в доверие.
- Я и посрать могу под давлением. – Протянул Морган. – Но это не отменит того, что дерьмо будет вонять, Док.
- Верно. Это не умоляет твоих преступлений. – Фыркнул Виктор. – Больше всего в своей жизни я ненавижу предателей Человечества. А ты он и есть. Лишь бы спасти свою жалкую шкуру, ты продавал людей в рабство, включая женщин и даже детей. Ты жалкое ничтожество, так зачем тебе сейчас жить? Сдохни, и не мешай нам выполнять свою работу. На колени, Томас Бейл.
Виктор, выставив пистолет, подошел к бывшему доктору, и тот упал на колени с мольбой смотря в глаза мужчины. Тетка из Альянса со сложными эмоциями наблюдала за творящимся действом, но не влезала со своими дурацкими принципами.
Верно, тут собрались те еще отморозки со своими законами, и беловолосый действиями подтверждал, что дышит с ними на одной волне.
- Я могу помочь… - Пробормотал Томас.
- Да, можешь. – Кивнул Виктор. – Только почему-то раньше ты этого не делал.
- Нет. – Покачал головой медик. – Я помогал людям на Мендуаре, после нападения. Я не такой урод, как вы думаете… все, что я хотел, это спастись. – Из глаз Дока потекли слезы. – Я всей душой ненавижу батарианцев, и желаю убить каждого из них за то, что сломали мою жизнь… за то, что сломали меня, и я превратился в жалкое подобие прошлого Томаса. Бойца, медика, солдата человечества… простите меня за мои грехи…
Действительно, работорговля являлась намного более страшным преступлением, нежели убийство. Причин было много, но главной являлось то, что высокотехнологичные рабские импланты и ошейники обрекали своих жертв на мучительное существование. Даже после спасения из рабства, многие так и не смогли вернуться к прежней жизни, им не помогали никакие психиатрические манипуляции.
Часть людей превращалась в послушных животных, часть получали тяжкий психический урон, который ближе всего ассоциировался со смертью души, но не тела. Особенно страшными выглядели случаи с детьми, ибо там батарианцы поступали с совершенно нечеловеческой жестокостью, ломая разумы и превращая их в жалкое подобие людей. Сейчас в Терминусе процветает и вовсе ужасная практика генетического скрещивания людей, для вывода идеальных рабов. Их разводили подобно животным, и это было поистине хуево.
Морган вздрогнул, вспоминая рабские рынки и даже целые биржи, направленные на извлечение выгоды из рабского труда. А еще он вспомнил уходящие в темноту клетки с целыми кучами людей, среди которых виделись женщины и дети.
Каким бы уродом его не считали, сам Морган в свое время встал на сторону Заида именно потому, что терпеть не мог рабство. Как и батарианцев. А еще таких же ублюдков, которые обрекали людей на подобную участь.
- Томас Бейл. Как капитан судна, я приговариваю тебя к смерти за преступления против человечества. – Проговорил Виктор холодным тоном, вызвав тихие всхлипы. – Приговор осуществить после того, как ты исполнишь свою роль. Сейчас ты станешь бессменным членом экипажа и останешься в ошейнике навсегда. Я даю тебе шанс только по одной причине, ибо верю, что ты действительно ненавидишь батарианцев, а потому ты будешь убивать их до тех пор, пока я не скажу стоп. А после ты умрешь. Тебя устраивает?
- Да! Спасибо! – Разревелся Док, вызвав презрительную ухмылку у Моргана.
Тот оказался гнилым фруктом, хотя раньше он считал его вполне славным партнером. А пленитель оказался не столь плох, как казалось. Ух, как же этот мир был непредсказуем.
Грядущее прощение грехов от правительства в случае выполнения миссии полностью меняло ситуацию. Да, придется пострелять, но он и так любил это дело. Еще и четырехглазых, совсем сказка. Ему аж потрахаться захотелось.
- Через два часа всему личному составу собраться здесь. – Приказал Виктор и, развернувшись, вышел.
***
Они вновь собрались в трюме, только на этот раз их встретили шесть раскладных кушеток, на которых возлежали батарианцы, и Виктор в белом докторском халате.