Вот вспомнилось! Однажды дядя Дахи пришел к нам в гости с семьёй: с женой и тремя детьми. Старшие сыновья у него ровесники моим старшим братьям, а поскольку мы ещё и соседи, то они закадычные друзья, и все проказы в посёлке — это дело рук моих братцев и их турианцев-приятелей (парни вообще любят подраться между собой и соседскими пацанами), плюс дочки доктора Рэтнейт, как выяснилось, тоже нашей соседки. Зовут её Рэтнейт Т’Ранн. Жену у дяди Дахи зовут Касия, и она домохозяйка. Так вот, когда они пришли к нам все в первый раз, моему младшему брату исполнился ровно год. Посидели поболтали. Кассия рассказывала легенды о истории турианцев и их духах. Таэль цедил водку через трубочку вместе с папой и Дахи поигрывая в преферанс. Ну а мы собравшись тесной компашкой играли в монополию.
Тортик съели, компот выпили. Здесь, в садике, просто обалденный бассейн, а купаться я люблю. Вообще, больше всех бассейн любят азари, они в нем чувствуют себя, как рыбы, не выгонишь. Потом идут люди, тут уже от индивидуальных предпочтений зависит. Батарианки равнодушны. Турианцы скорее любят, особено на мели купаются с удовольствием. А вот наш дрелл в него не ходит. Для него соорудили в кладовке сухую комнату, там влажность что-то около пяти процентов, и в воздухе какие-то соли полезные для дреллов. Это, наверное, профилактика синдрома Капраля. Да и зовут его Ферон!
Два месяца спустя. Ранчо «Шёпот»
Пришло время каникул, так что сижу я сейчас на крыльце нашего дома, с альбомом на коленях, и делаю вид, что рисую. На самом деле я бессовестно грею уши, слушая разговор отца и его помощника, батарианца Анкера Натола, сидящих на плетёных креслах посреди лужайки. Рядом сидит Азанти, с таким же альбомом на коленях, и, высунув от усердия язык, что-то рисует цветными карандашами. Вообще, у неё настоящий дар к рисованию. То, что у меня получается с натугой и превозмоганием, у неё выходит как-то само собой. Приобщив её к альбому и показав азы, я только диву давался, с какой скоростью она прогрессирует. Быть ей художницей! Вот и сейчас, заглянув к ней в альбом, увидел нашего кота, с ленивым выражением на морде валяющегося на траве, и всё это — небольшими штрихами, и так точно передаёт настроение… Увы, я так не смогу никогда.
— Слушай, Анкер, — говорит отец, — что с тобой, ты вторую неделю сам не свой, случилось что?
— От брата вестей давно нет. Ни от самого, ни от семьи его. Саэр волнуется!
— Так ты, вроде, говорил, что у него контракт заканчивается. Я его к нам сосватал, с Агехиком согласовал, тот у руководства пробил. Все согласны принять и его, и семью.
— Вот в этом, похоже, и проблема. Кто-то, видать, сдал брата, что он к нам намылился, а в пограничных системах Гегемонии на это смотрят косо.
— Так создали бы разумным нормальные условия, и не пришлось бы ловить собственное население, норовящее разбежаться, куда глаза глядят, лишь бы подальше от родного государства.
— Это у вас тут, в «РМ», порядки, как в легендах. Мы по первости всё поверить не могли, что так бывает. Я всё подвоха ждал, когда же прижимать начнут. Только через год поверил, что всё, что в контракте прописано, выполняется.
— Главный ресурс у любого государства или корпорации, даже у семьи, это ведь люди. Это не заводы, пароходы, корабли и барахло. Это те, кто всё создаёт, производит, добывает, строит, возит и следующее поколение растит. Вкладывай в разумных, и тебе всё сторицей вернётся. Вот в «РМ» такую политику уже двести лет ведут, так корпорация на третьем месте в списке сильнейших компаний Альянса Систем, да и в сотню Пространства Цитадели входит. А у Гегемонии что?
— Так я и не спорю, Майкл. Не спорю… просто волнуюсь за брата.
— Может, выпьем? Будешь коньяк?
— Что? Настоящий? Терранский?
— Ага! Молдавский! Пусть не самый лучший, но всё-таки. Мне приятель с оказией передал, друзья на Земле закупились, ящик вот мне отправили.
— А… наливай. Когда ещё попробую.
Отец зашёл в дом, а Анкер с каким-то отрешенным видом уставился на небо. В его эмоциях сквозили тоска и страх, но где-то отдалённо теплилась надежда. Вот ведь, нормальный же мужчина дядька Анкер. Добрый, работящий, спец классный, руки прямые. Батя им доволен очень. А Гегемония — это прям такая помойка с рабством у низших каст, с кабальными контрактами… волчий капитализм во всей его красе. Я его спросила как-то: «Дядь Анкер, почему у вас народ терпит всё это, а не возьмёт в руки оружие и не наведёт в стране порядок?». Он и ответил, что оружие в Гегемонии могут иметь только надсмотрщики, полиция, армия и члены семей глав корпораций. Остальным, если поймают со стволом, сразу смерть. Ну, кроме пиратских отрядов, те, на самом деле, на содержании и под крышей тех же корпораций. В общем, безнадёга. Вот и остаётся батарианцам бежать куда попало, в основном на «Омегу».