— Нет, профессор. Он нам не родственник. А откуда… — проговорил капитан.
— …На улице подобрали, на Бекенштейне — Дебора вон и подобрала, — закончил за капитаном старпом.
Глаза учёного широко распахнулись:
— Вот это чудо вы подобрали на помойке? Невероятно!
— Вы бы видели, в каком он был состоянии… — прошептала корабельный врач.
— Бек — это долбаная клоака. Сколько раз Союз выдвигал требование исключить этот мир из Альянса систем!.. А воз и ныне там. Не мир, а позорище! — рыкнул один из археологов. И вся остальная группа покивала, соглашаясь.
— Судя по виду, мальчик счастлив здесь. И только за это низкий вам поклон, ребята, — подвёл итог профессор.
Каюта Игорька
— Лиара, Лиара! — раздаётся громкий шёпот. — Ты не спишь?.. Скажи, а что тебя привлекло во мне? Ведь не красота же, в самом деле — я ещё подросток, и особой красотой не отличаюсь.
— Не знаю, Игорь… но мне показалось, что ты сильный и какой-то таинственный. Есть в тебе что-то, что привлекает. И я… я просто не знаю, как сказать точнее. В нашем языке есть понятие «taamaroa» — это можно перевести примерно, как…
— Внутренний свет, Лиара, я знаю.
— И верно — ведь ты же знаешь азари. Я и забыла совсем. Вот он-то и привлекает к тебе разумных. Его не видно, но он чувствуется — и другие тянутся к тебе. Я не знаю, как это объяснить точнее…
— И ты его тоже чувствуешь?
— Конечно! Может, потому, что я азари, и чувствую сильнее других, меня так и потянуло к тебе.
— Не тебя одну, Лиара… твои слова многое объясняют в отношении ко мне других, особенно детей.
— Да, дети искренни в своих чувствах, и они действительно лучше это ощущают.
— Спасибо за объяснение, Лиара… и спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Игорь.
Али Танир (Палавен, конец мая 2367 год)
Там медленно шёл по пешеходному мосту через «Голубую ленту». Ещё всего лишь май по календарю людей — а такая жара. За четыре года Али так и не привык к ней. От реки тянуло прохладой, и у парня было почти невыносимое желание в неё залезть и как следует искупаться. Вообще, прародина его раздражала — огромное количество жителей и климат донельзя злили Алиа. Тут было жарко, очень жарко и невыносимо жарко! Мендуар — тоже не холодный мир, но такое пекло там только в июле. Мендуар… парня до сих пор при воспоминаниях о родине начинало корёжить от боли. Когда пришли новости об атаке на колонию, они с братом плотно засели на новостных каналах, пытаясь из скупых сводок новостей выяснить судьбу близких.
Потом был звонок отца… и холодные тиски боли на сердце. Как, услышав новости, глухо завыл Азат. Как плакала в голос Басма. Как сам Али пытался тренировками отогнать от себя, заглушить физической болью невыносимую душевную боль утраты. В голове до сих пор не укладывалось, что они больше никогда не увидят ни Дениса, ни дядю Мишу… ни, главное, Игорька. Как он часто стоял ночью у окна казармы, упёршись лбом в стекло — спать не хотелось… ничего не хотелось. А за окном шёл дождь, и синие сполохи молний высвечивали мокрые дорожки на щеках юного воина…
Минул почти год… боль не ушла, нет — лишь стала глухой. И почти ничего уже не напоминало в нем того весёлого и компанейского парня, которым он был раньше. Холодный, спокойный взгляд зелёных глаз. Тихий, низкий голос и мрачный юмор.
Такими стали многие из них — почти все, кого коснулись потери при ударе пиратов. Многие друзья отвернулись от Али, не приняв его новый нрав. Остались лишь самые верные. Рядом шел Рокус, один из оставшихся — спокойный и невозмутимый белокожий уроженец Крамаррона, холодного и гористого мира, полного, как золотая шкатулка духов, всякими сокровищами. Половина редких ископаемых в Иерархии добывалась там. Но высокая сила тяжести и холод изменили турианцев с Крамаррона. Светлокожие, невысокие, но чрезвычайно сильные и выносливые, со спокойным флегматичным характером.
Вот и сейчас Рокус молча шёл рядом, лишь слегка морщась от жары. На середине моста стояла стайка девушек и оживлённо переговаривалась, размахивая при этом руками. На наплечных шевронах виднелась руна «один».
«Первогодки, — отстранённо подумал парень. — Кто, интересно, отпустил их такой толпой?» Обычно шумных и раздолбаистых новобранцев помногу не отпускали, здраво опасаясь, что молодёжь большими группами склонна искать на свой зад приключения. Вот и сейчас — одна из девушек вскочила на перила моста и, раскинув руки, пошла по ним. «Ненормальная!» — подумал Али. Свалится вниз — утонет. Пока спасатели прилетят, минуты три пройдёт, пока найдут в воде, пока достанут… точно утонет. Хотя может она тоже умеет плавать как турианцы на Мендуаре.